«И за что мне эти испытания, за что? Разве мне было мало?»
Риелторши объявились после обеда. Да, есть покупатель. Но… не очень надежный.
– В каком смысле? – раздраженно спросила Вера. – Мне наплевать на его надежность. Мне нужно побыстрее, я вам сто раз объясняла! Надежный или ненадежный, нравится он вам, не нравится, мне плевать! Берите задаток и назначайте время сделки. А все остальное меня не волнует! Вы меня услышали?
Девица жалобно бормотала, что да, им все понятно, но все же…
– Вера Павловна! А может, все-таки подождем? Вдруг кто-то объявится? Кто-то приличный, а не этот уголовник кавказского происхождения!
– Его прошлое меня не волнует, – отрезала Вера, – а уж происхождение тем более! Все, берите задаток.
– И нажала отбой.
Боковым зрением увидела брошенный на нее тоскливый взгляд Макса. Тоскливый взгляд сопровождался тяжелым вздохом. Видно, денег не нашел.
Вера отвернулась к окну. «Ну не могу же я всех жалеть! – подумала она. – Я же не Санта-Клаус, не мать Тереза и не благотворительный фонд! И он, слава богу, здоровый и крепкий мужик.
В конце концов, пусть заработает, не такие огромные деньги. В долг пусть возьмет. Кто он мне, этот Макс? Абсолютно чужой человек! Ну все, хватит рефлексий».
Из отеля послала маме фотографии с кладбища. Галина Ивановна тут же перезвонила и вместо «спасибо» Вера услышала:
– А что ты, дочка, не прибралась и не наняла оградку покрасить? А живых цветов, что ли, не было?
– Кому, мам, живые цветы? – взорвалась Вера. – Бабке Зине? А может, муженьку твоему бывшему, который тебя бросил? И заодно его женушке, этой суке Лариске? А, да! Вы же подруги.
Ну все, мам, хватит! Побойся бога! При чем тут не по-людски и не по-христиански? А они с нами – по-христиански? Все, мам. Все. Тебе дай палец – руку отхватишь.
В общем, как часто бывало, в очередной раз поцапались. Вечером позвонили сестрички-риелторши и заныли в два голоса – одна в трубку, другая на заднем фоне, – что аванс взять не удалось, все сорвалось, потому что «мы вам говорили, мы вас предупреждали, не надо было с уголовником связываться.
И вообще – вы нас извините – лучше искать лицо славянской национальности!».
Взбешенная, Вера швырнула трубку. Все решили ее доконать. «А вот все брошу и уеду в Москву! И не пошли бы все вы! И вы, уважаемая Галина Ивановна, в первых рядах! Ох, мама…»
Эмоции эмоциями, а дело надо закрыть. Она не привыкла бросать на полдороге. В голову пришла очередная мысль про маму и их отношения.
