Так все и было: сидела как мышь в соседней комнате, засыпала и тут же в холодном поту просыпалась. Он стонал, кричал, выл, мычал. «Животное, – думала она, – абсолютное животное. Ничего человеческого. Надо бежать».
На седьмой день вызвала нарколога. Тот не халтурил, трудился. Через три дня все стало налаживаться. Крепкий бульон, крепкий чай. Потом муж попросил котлеты. Пожарила. Под кроватью стоял собранный чемодан. «Как только он встанет, как только ему полегчает, сбегу в тот же миг».
Не сбежала – бежать было некуда.
Спустя пару дней чемодан разобрала. Выслушала все извинения и клятвы. Поверила. Казалось, все было искренне – и отчаяние, и стыд, и раскаяние. И обещания. Наверняка все и было искренне – он был неплохим человеком. Стыдился, просил прощения, замаливал. Съездили в Париж, муж купил ей новую шикарную шубу. Взял для нее машину в кредит, пусть маленькую, но новую. «Моя букашка», – говорила она.
Со временем все пришло в норму. Инга повеселела и поверила, что запой больше не повторится. Сказала, что второй раз такого не вынесет.
Он снова клялся и целовал ей руки.
Почти год все было нормально. А через год все повторилось. Все правильно, это болезнь. Но… При чем тут она?
Но и после второго эпизода не ушла, пожалела. В конце концов, бывает и хуже. А две недели пару раз в год…
Еще поняла, почему от него, такого хорошего, умного и порядочного, ушла первая жена. И почему ушла другая женщина, которая была до нее. Он называл их предательницами. Просто они поняли, что все бесполезно.
Это не лечится, а только усугубляется.
Они спасали себя. И Инге тоже надо спасать себя. Иначе ее просто не будет.
А потом было долгое, холодное, бесконечное одиночество и накрывало такое отчаяние, что выла, как волк на луну.
Со временем привыкла и даже словила от этого кайф – одна, никто не командует, не ноет, не делает замечания, не капризничает, не критикует, не требует завтрак, обед и ужин, не ревнует и не устраивает сцен. Красота! А тут и бизнес пошел. Начинала, как все, с Лужников, а потом раскрутилась, развернулась и не пошла – побежала.
А через пару лет вместо холодного, продувного, на самом ветру, павильончика с прилавком из металлического листа стала хозяйкой магазина элитных шуб в очень известном и недешевом торговом центре в самом сердце Москвы.
Из лужниковского наследия остались мучительный хронический цистит и не менее мучительный гайморит, но с этим как-то справлялась – теперь в ее магазине было тепло, светло и очень красиво.
