Лина о другом – сколько лет она мечтала, что вдруг, может быть… Вдруг он поймет, что любил только ее? Поймет и вернется?
Сколько лет она вздрагивала от телефонных звонков, по-прежнему не замечала его недостатков, оправдывала его неблаговидные поступки. Сколько лет, господи! Как она пыталась его удержать, когда он забегал повидаться с дочкой! Как метала перед ним бисер, как скакала, как унижалась. С каким откровенным презрением на нее смотрела собственная мать.
А сейчас, сегодня, хватило получаса, чтобы устать от него, чтобы поскорее захотелось сбежать.
И еще странность – им не о чем говорить… Совсем не о чем.
Вот как бывает."
"Лина зашла в метро. Как же хотелось домой! И вообще – на черта ей эти эмоциональные встряски?
Второй бывший объявился неделей позже, ну просто как сговорились! Сто лет не было – и вот нате вам, оба и сразу. Бывший любовник позвонил без всякого предлога, просто попросил о встрече, и Лина, как всегда, не смогла отказать.
В метро думала – зачем согласилась, зачем? Никаких обид на несчастного Павла давно не было, все в прошлом.
Осталась неистребимая жалость, лучше бы себя пожалела. Вот этого она не умела. Зачем согласилась? Послушать очередное нытье, сожаление о том, что они не вместе? А кто виноват? Да никто. Ну не тот человек Павлуша, чтобы принять решение, не из тех, кто способен на поступки. Впрочем, что сейчас об этом? Все давно поросло быльем, боль прошла, сожаление тоже. И если честно – иногда Лина думала: хорошо, что вышло именно так! Хорошо! Еще одного сложного пассажира она бы точно не вынесла.
Он постарел. Здорово постарел, и это сразу бросалось в глаза. Поникший, увядший, растерянный. Рубашка с обтрепанными манжетами и явно несвежим воротничком, старые, сильно поношенные ботинки. Смущенный и виноватый. Впрочем, он всегда и перед всеми чувствовал свою вину, такая натура. Чувствовал, мучился, страдал, вот только выхода не находил.
Сели в кафе, взяли кофе.
– Торопишься? – спросил он, видя, как Лина поглядывает на часы.
– Время есть, – успокоила она его.
Ну да, тактичная, хорошо воспитанная женщина.
Павлик не то что бывший – сразу стал расспрашивать про нее и ее домочадцев. Лина отвечала и думала, как бы поскорее уйти. Тягостно было, тоскливо, а главное – не нужно.
Потом он стал рассказывать про себя. Оказалось, что Павел три года как овдовел. Ну что ж, вполне предсказуемо: немолодая и болезненная жена.
