У тебя паспорт с собой? Для оформления купли-продажи!
Макс пытался возражать, говорил, что его денег не хватит, что прямо сейчас он их не найдет – пытался, не получилось.
– Я знаю, что не хватит, – отрезала Вера. – Фигня. Отдашь сколько есть, разберемся! Короче, дуй на всех парусах. Дел у нас невпроворот. Ты что, ревешь? Ну дурачок! А, от счастья! Ну и я тогда от счастья, – смеясь, всхлипнула Вера. – Давай, жми, Хэмилтон! Не знаешь такого? Ну ты деревня, Максим! Ой, осторожней! Я, знаешь ли, туда не тороплюсь! А сейчас особенно.
Да и тебе ни к чему! Я права?
Розовый сад"
"Лина торопилась, потому что, как всегда, опаздывала. Вроде и встала чуть свет, хотя с детских лет ненавидела рано вставать. Вроде поднималась заблаговременно, а все равно опаздывала. Бесцельно бродила по квартире, теряя драгоценное время. Просыпалась по-настоящему она к полудню – такие вот биочасы, тонкие настройки организма. Поди измени.
И вот какая вредность – и в отпуске, и в выходные просыпалась как на работу – в шесть или в половине седьмого – и больше не засыпала.
Обидно. Нет, пыталась, пробовала, просыпаясь в шесть, клялась себе, что не встанет.
«Буду лежать до победного, пока не усну». Но, проворочавшись час или два, все равно вставала, потому что ломило спину и бока. Раздраженная, невыспавшаяся, уставшая от попыток уснуть, Лина сползала с кровати. Не получалось у нее до победного. В ее жизни вообще победного не было. До победного конца – ну да! Бывают победители, а бывают проигравшие.
Лина была из последних.
И сегодня она встала рано, чуть свет, в половине седьмого, выцыганила у организма жалкие полчаса, уже победа. Да и копухой была с самого детства – помнила, как мама кричала: «Лина! Мы опаздываем! Я опаздываю на работу, ты что, не слышишь?» Раздражение набирало обороты: «Линка, засранка, ну что ты копаешься?»
А Лина медленно натягивала трусики, потом колготки, которые она ненавидела – фу, коричневые, противные, сползающие, с вечно растянутыми коленками и такой же резинкой.
Белые, праздничные, которые полагались на ноябрьские, Новый год и майские, терпела ради красоты – белые колготки, мечта советской девочки! Поди достань! Позже появились красные, тоже нарядные. Но после первой стирки красные линяли и плыли разводами. Как Лина плакала!
Вслед за колготками шли платье или сарафан. Платье застревало в рукавах, и Лина кричала: «Тесное!» – «Не платье тесное, а ты толстая! – взрывалась мама.
