Кристиан просто удалился и занялся своими делами. У нас же с графом Дали следующий час выдался совсем непростым. С большим трудом мы смогли аккуратно, не торопясь, стараясь не причинить боль, искупать девушку. Подровнять неровные клочки волос, подстричь ногти на переломанных пальцах. Это было тяжело не физически, так как Владли продолжал говорить и удерживать ее взгляд на себе, а морально. Истощенное до крайности тело, множественные переломы, восковая бледность кожи, покусанные бескровные губы, совершенно белые, искрящиеся сединой густые волосы и черные безумные глаза.
В итоге она была чистая, а мы уставшие и мокрые с головы до ног. Я пошла переодеваться, а Владли сначала отнес и уложил на свежую постель Нели, затем там же переоделся и уже под моим приглядом сам ее покормил. Кто бы мог подумать, что граф способен быть таким. Измученная девушка заснула. Сиделка на ночь ей не понадобилась. Дали остался с ней.
Целую десятину мы провели в этой крепости. Приводили дела в порядок и уничтожали малейшие следы древнего Марсела, и все это время пострадавшей девушкой занимался Владли.
Его невозможно было отвлечь от нее, а она никого, кроме него, не подпускала к себе. Пора было двигаться дальше, но что делать с этой парочкой, мы не знали.
Обследовав Нели еще раз, я уже точно знала, что помочь ей сама не смогу. Одно дело, когда лечишь сломанные кости сразу же, и совсем другое, когда все уже срослось неправильно, да еще и в таких количествах. А если сломаешь, да не там, где нужно, да опять срастишь неправильно? Она же живой человек, у которого и с головой-то не все в порядке.
Нельзя пережить такое и хотя бы немножко не сойти с ума. Жалко девушку. Очень жалко, но решение никак не приходит в голову. Хоть плачь!
Граф Дали"
"Завтра с утра пораньше мы выезжаем из крепости. Мы долго искали решение. Все, кроме меня, решили, что нет смысла мучить Нели, таская ее за собой. Впереди у нас еще четыре пограничных крепости, и это как минимум два-три цикла в дороге.
Она не выдержит, но и здесь вряд ли проживет дольше. Без меня никто не сможет с ней справиться. Проявят милосердие и вроде бы будут правы. Разве это жизнь? Я сам бы не хотел влачить такое существование, но все во мне протестует против такого решения. Что-то изменилось во мне в тот день, когда мы лежали на столах напротив друг друга. Когда только ее глаза не давали мне сорваться в пропасть безумия, когда только они держали меня в этом мире крепче любых цепей.
