– Здравствуйте, Настя, – поздоровался Глеб.
– Здравствуйте, – хором ответили мы со Стешкой.
– На следующей неделе во вторник у нас будут соревнования, так сказать подводим итоги года, ваша дочь будет возглавлять одну из групп, так что обязательно приходите! – сказал он.
– О! С удовольствием! – я кивала головой очень и очень усердно, и на дочку посмотрю, и от йоги избавлюсь.
Пока я прогревала машину, Стеша побесилась с Катей возле огромного сугроба. Потом мы помахали Стешке, я подождала, когда она уедет на своем бабомобиле «Матизе» и, скрепя свой родной колымагой, покатила домой.
Там мы с Катей по очереди искупались и теперь занимались невероятно вредным делом – на ночь объедались борщечком. Наверняка йога этого не одобряет. Плевать. Мне еще предстояло сварганить что-то на завтра, и на работу взять отобедать, и на ужин оставить. Я мысленно перечисляла что у меня в холодильнике вообще есть. По-моему там нихрена не было.
Я протяжно вздохнула. А потом решила отварить макарошки, а утром забежать за сосисками в магазин.
Если успею. В памяти всплыл образ Васильича.
– Ма! А девочки в садике мне сказали, что нет такого имени Стеша! А я им говорила, что есть, но они мне не поверили.
Катя усердно грызла свиное ребрышко из борща.
– Малыш, такого имени нет. Стешу, на самом деле, зовут Степанидой, представляешь! Но она не очень любит свое полное имя, поэтому предпочитает, чтобы ее называли Стеша…
– Ма, мне кажется Степанида какое-то собачье имя, – раздумывая, сказала Катюха.
Я похихикала, двигая к себе кружку чая.
Вот Стешка была б «рада» услышать такой вердикт от своей крестницы.
В последующие дни ничего примечательного не произошло. В один из вечеров мы с Катюхой заехали к подруге Иринке, у которой я позаимствовала красное платье. В последнее время Васильич рвал и метал, и не хотелось бы его злить, если он в курсе пожелания ведущего. А он явно в курсе. Я решила, что я стану капец какой легкой мишенью в синем на красно-золотом фоне.
Близились выходные, в планах было купить и нарядить елку.
Катя каждый вечер строчила письма деду Морозу. То она хотела собаку, которая ловит кость, игрушку в смысле. Слава Богу, о живой она пока не просила. То какую-то швейную машинку, которая строчит без ниток, просто волшебство какое-то. То снова вспоминала об этих уродских куклах в гробу.
Я на эти метания смотрела спокойно, потому что в шкафу под стопкой постельного белья уже лежала купленная вчера кукла с фиолетовой гривой и сумочкой в виде гробика.
