Кузнец легко опустил в каменную чашу с водой свою руку, а вместе с ней и мою. Священник начал читать молитву, и в ту же секунду купель поглотило сияние. Я почувствовала легкую щекотку, а затем жжение в области запястья. Когда через пару минут отец Оргус разрешил вынуть руки из воды, на тыльной стороне запястий у нас с Фирданом появились одинаковые татуировки — этакие сложные узоры, больше всего напоминающие мотки спутанной пряжи.
Говорят, не бывает двух одинаковых божественных меток. А еще, что брачную татуировку никак не свести, разве что кожу срезать.
Последнее утверждение мне как раз предстояло в скором времени проверить…
— Отныне перед Богом и людьми вы муж и жена! Фирдан, береги жену, Алана, чти мужа — торжественно объявил отец Оргус. — Фирдан, теперь ты можешь поцеловать супругу.
Мне надо было повернуться к мужу, улыбнуться ему, но я будто окаменела.
— Посмотри на меня, — шепнул Фирдан.
С невероятным трудом я все же пересилила себя и посмотрела на кузнеца. Для этого пришлось задрать голову. Круглое мясистое лицо моего супруга буквально светилось от счастья.
— Алька, обещаю, мы будем счастливы! — прошептал кузнец, а затем легко приподнял меня над землей на добрый аршин и поцеловал в губы. К моему невероятному счастью, поцелуй не затянулся, и меня быстро вернули на грешную землю.
Эх, не пара мы. Совершенно не пара! И почему кузнец этого не понимает?!
Ага, не пара… Дьявол, укуси меня за пятку, теперь мы супружеская пара!
От охватившей меня тоски и отчаяния хотелось завыть…
Солнце уже опустилось за горизонт, а голова слегка кружилась от вина.
Вообще-то пить мне сегодня не следовало, но как еще успокоить нервы, да и чем заняться?
Жители деревни развлекались: пили и танцевали. Несколько человек дошли до такого состояния, что улеглись под соседним столом и теперь наподобие какого-то сказочного чудища дружно храпели.
По счастью, Фирдан еще во время первого танца умудрился отдавить мне ногу, так что у меня появился повод от дальнейших плясок отказаться. Кузнец некоторое время страдал рядом со мной, нещадно подливая себе вино и пытаясь развлекать меня разговорами, но затем я все же уговорила его пойти потанцевать.
Меня наградили щенячьим взглядом, а после этого Фирдан с радостным гиканьем влился в хоровод.
Вот и оставалось мне лишь тихонько цедить разбавленное вино, да мило улыбаться и любезно благодарить людей за пожелания счастливой семейной жизни и горячей брачной ночи. Притом чем дальше, тем двусмысленнее становились пожелания.
