Тони же поморщился: моему присутствию на корабле он был совсем не рад. И опять-таки помощника Ферта я не могла за это осуждать.
Дэниел нашелся рядом со спящей беременной женщиной. Навскидку я определила, что беглянка была на восьмом месяце.
Опустилась рядом с женщиной на колени.
— Что с ней? Она ранена?
— Нет, ей повезло, — негромко сказал маг. — Но Олита потеряла мужа. Был риск преждевременных родов.
— И что ты сделал?
— Пришлось усыпить. Эмоции Олите я тоже приглушил, чтобы, когда проснется, ни себе, ни ребенку не навредила.
Но теперь я почти пуст.
— То зелье больше пить нельзя.
— Знаю, — вздохнул маг. — Со всеми более или менее серьезными случаями я разобрался. Так что дальше настойками и порошками обойдемся, — Дэниел пододвинул ко мне наполовину опустевший лекарский короб."
"Эрлаец поднялся на ноги, чуть покачнувшись при этом.
— Пожалуй, пойду я, — сказал маг. — Пока ноги держат. Пока не перегорел, как ты…
— Иди, иди, — поддержала супруга Эллина, — мы справимся.
Терин, проводи Дэна, еще не хватало, чтобы он за борт свалился.
— А… что мне делать? С чего начать? — окликнула я удаляющегося мага.
Мастер Райт обернулся, устало улыбнулся:
— Ты умная девочка, разберешься. За ребенком Олиты следи. Больше угроз для жизни нет.
Дэниел и Терин ушли, а я положила руки на округлый живот беглянки и задумалась. Похоже, скрыть вернувшийся дар не получится. Если не помогу какому-нибудь ребенку или этой беременной женщине, сама себя возненавижу.
Разве что мастеру Райту пока не до меня, он вообще уверен, что я дар потеряла. Может, и удастся свою магию от Дэниела скрыть… а может, и нет — не суть важно. Главное, чтобы никто из беженцев не умер, не пострадал из-за моего бездействия.
И я принялась за работу.
В трюме находилось несколько десятков человек, и всем из них была нужна помощь. К счастью, на корабле оказались только легкораненые, а с порезами, ссадинами, синяками, вывихами и нервными срывами можно справиться и без магии.
Густав не брал людей с серьезными ранениями, не хотел превращать «Попутный ветер» в плавучий лазарет.
Об оставшихся в лодках и на берегу людях я себе думать запретила. Все равно ничем им не смогу помочь.
На некоторых беженцев я чуть-чуть воздействовала магией. Ускоряла заживление ссадин, уменьшала боль… и успокаивала, успокаивала, успокаивала. Каждому пациенту необходимо было выговориться, рассказать, что случилось с ним, с его близкими.
