А еще, я успел в этом убедиться, она прекрасно умеет хранить секреты.
— А ты высокого мнения о своей протеже. Но я не понял одного: почему Алана будет молчать?
— Она ведьма. И это не единственный секрет, который она хранит.
— Что за секрет? — спросила Элли.
— Если бы я знал, — ответил Ферт. — Пока я так и не смог его разгадать. В одном уверен: Алана крайне боится привлекать к себе внимание. Стоит ей рассказать о нас с вами все, что знает, и черномундирники от нее долго не отстанут. Вряд ли Алана выберется из подвала Тайной канцелярии.
А так… Думаю, она будет утверждать, что ее похитили. Быть может, даст описание Марка и ребят. Скажет, что в столице ее держали в каком-то притоне.
— Возможно, — протянул Дэн, — девчонка сразу и не расколется. Но как только дойдет до спецсредств…
— Вот поэтому мне и нужно добраться до Аланы, — сказал Шейран. — Я сумею заставить ее замолчать. И тогда вам не придется бежать из Эрлии. Вы с Элли сможете «воскреснуть», вернуться к прежней деятельности.
— Даже если так… не уверен.
Люди видели, что первым загорелся именно наш дом, это вызовет вопросы…
— Мы проработаем легенду, найдем поджигателя, а тебя с Элли выставим жертвами.
— Это может сработать… — медленно произнес Дэн. — Но риск слишком велик, если тебя схватят…
— Могу пообещать, живым я не дамся, — шутливо поднял руки вверх Ферт. — А если серьезно… Я хочу минимизировать потери. И отговаривать меня бесполезно.
— Как ты проберешься в тюрьму? — спросил Дэн.
— Не ты ли мне рассказывал про старые катакомбы под центральной частью города?
— Они наполовину засыпаны, на вторую — затоплены.
Шей, это безумие.
— Если ты не забыл, безумные поступки — это как раз по моей части, — усмехнулся виконт.
Каморка была совсем небольшая: три шага в ширину, пять в длину. К одной из стен крепилась узкая койка, на которой лежал комковатый, набитый соломой матрас и тонкое шерстяное одеяло. На другой располагались на разной высоте еще две полки, одна из которых играла роль стола, а вторая — табурета.
В углу стояло ведро для известных нужд.
Окон в помещении не было. Слабый свет проникал из коридора сквозь зарешеченную фрамугу над входной дверью. В самой двери тоже небольшое окошко, но сейчас оно было закрыто.
В общем и целом, жить можно, я опасалась, что окажусь в гораздо худших условиях. В камере было сухо, чисто, полчища крыс и толпы тараканов не бегали. Правда, меня еще ни разу не кормили, но я сомневалась, что смогу сегодня проглотить хотя бы кусочек пищи.
