Им нравятся такие плебейские развлечения. Я же считаю это вульгарным, неблагородным. Ты всё понял, Дорс? Я не Гейб. И ты мне не нравишься. А ещё я тебя победил. Кстати, помаши рукой своим шестёркам. Они, конечно, ничтожны, но у некоторых должно быть развито дальновиденье, это важный навык даже для неблагородных. Пусть порадуются за тебя. Как-никак, второе место в состязании. Ты делаешь успехи.
Дорс, глядя на меня глазами быка, заметившего красную тряпку, нехорошо прогудел:
— Ты слишком много болтаешь, Чак. Может, наконец, скажешь, кто ты такой, раз уж так гордишься своим происхождением? Я вот думаю, что ты заливаешь.
Будь ты из старой семьи, ты бы о таком не молчал. Вас, таких древних, почти не осталось, и вы все те ещё снобы. Ну так что?
— Ну так ничего, Дорс. Мне глубоко безразлично, что ты думаешь о моём происхождении. Ты проиграл, а поэтому…
Оборвав речь на середине фразы, я замер, прислушиваясь.
Дорс неверно понял причину заминки, и насмешливо поинтересовался:
— Что, язык проглотил? Не знаешь, что ещё соврать?
Я покачал головой:
— Дорс, ты не просто тупой, ты ещё и глухой.
Сюда кто-то поднимается.
— Кто? — удивился здоровяк.
— Хаос побери, да хоть иногда тупость отключай! В состязании нас двое, третьего быть не должно. Так откуда мне знать, кто это?
Да, Дорс действительно не гений, но даже у его глупости есть пределы. Ничего больше не говоря, он потянул меч из ножен и уставился на меня вопросительно. Как бы мы ни противны друг другу, а если прижмёт, сражаться придётся вместе.
Тоже достав оружие, я кивнул и направился к выходу на площадку, занимая позицию по одну его сторону и указывая на другую.
Как уже говорил, высота у башни немаленькая, и потянулись минуты ожидания. Ни я, ни Дорс ни звука больше не издавали, лишь прислушивались. Шум шагов усиливался, и в них я не замечал ничего угрожающего. Обычная поступь человека торопливо поднимающегося по лестнице. Сомневаюсь, что это чудовище, так ловко маскирующееся в «акустическом диапазоне».
Дорс напрягся, поднимая меч.
Я покачал головой и нахмурился, всем своим видом показывая, что без разговоров рубить нельзя, даже если в его убогой семейке так принято.
Для начала надо взглянуть, кто это так топает, а уже потом решать. В конце концов, Лабиринт не то место, где люди друг дружку почём зря режут. Скорее всего — это охотник или ученик лезет наверх без агрессивных намерений. Возможно, он даже знать не знает о нашем присутствии.
Это оказался охотник, причём охотник знакомый.
