Ну а куда деваться, если право выхода в город стоит именно столько?
С одной стороны, я поставил под удар главную задачу ради второстепенной. С другой, я почти не сомневаюсь, что легко наверстаю упущенное, и совершенно не сомневаюсь в том, что успешное выполнение второстепенной задачи облегчит работу по главному направлению.
В общем, к воротам я шёл в мрачном настроении. И его ничуть не улучшало присутствие Паксуса. Соседу «увольнительная» не светила, потому как давали её только тем, кто успели вернуть все выданные изначально сто баллов.
Ученическими успехами он не блистал, поэтому прилично не дотягивал.
А за город ему очень хотелось. Вот и увязался, хотя бы так примазываясь к недоступной возможности.
И заодно в который раз закидывая всё те же удочки.
— Чак, ну как ты не понимаешь! Это же тупость! Ты сглупил. Ты, наверное, из такой глуши приехал, где такие вещи не понимают. Я ведь прав, да? Ничего про большие города не знаешь? — сосед выдержал паузу, надеясь, что я отвечу, и дам, наконец, хоть какой-то намёк на расположение своего родного края.
Какая наивная попытка…
Видимо сам это быстро поняв, Паксус продолжил, как ни в чём ни бывало:
— Идти надо на сутки, а не на световой день. И даже так маловато будет, чтобы нормально оторваться. Я, как только сотню получу, возьму на сутки.
Я, думая о своём, бросил в ответ уже в который раз:
— Паксус, ты быстрее в ноль уйдёшь, чем до сотни доберёшься.
— Доберусь, не сомневайся. Теперь у меня есть цель, а я упрямый.
— Ты учти, что за полные сутки придётся отдавать двадцать четыре балла, а не двенадцать.
— Да я бы и все сто отдал, лишь бы на полный денёчек вырваться, — мечтательно протянул сосед, после чего, спохватившись, с мольбой спросил: — Ну ты хотя бы расскажешь, как там всё прошло?
— Паксус, если ты насчёт увеселительного квартала, то рассказов не будет. Я туда заглядывать не планирую.
— Ну да, ну да, верю, конечно же верю. И в то, что тебе женская одежда сама в карман упала, тоже верю.
То есть ты хочешь сказать, что целых двенадцать баллов отдал, чтобы просто навоз на улицах понюхать и пожрать в дешёвой таверне тухлятины жареной, вместо школьных специй?
— Угу, именно этим и собираюсь заняться.
— Чак, хватит уже врать, здесь все знают, какой ты бабник.
— И снова ошибаешься. Хотя что тут говорить, тебе как ни объясняй, не поверишь. У тебя мания находить во всём какие-то пошлые намёки.
