Пока он переносит оборудование в павильон с темно-серыми стенами, я переодеваюсь в гримерке в длинный пеньюар из чёрного кружева. Смущение затапливает, когда вижу себя в зеркале. Телесного цвета бельё создает иллюзию обнаженного тела. Приглаживаю волосы пальцами и, улыбаясь, сама себя успокаиваю.
Оно того стоит. Фото должны получиться фантастическими.
— Ого!... — только и выдает Денис, когда я вхожу в небольшой павильон.
— Нормально? — поправляю ткань на животе и машинально прикрываю ладонью чересчур глубокое декольте.
— Если выстрелит, разрешишь мне взять снимки с этого фотосета для выставки?
— Нет, — отвечаю сразу, — Они только для меня.
Почесав переносицу, он коротко кивает и указывает на квадратный белый пуф в центре. Мы начинаем съемку.
На этот раз Дэн, за исключением коротких инструкций, фотографирует молча. Я меняю позы и пытаюсь расслабиться. Почему-то не выходит.
Неожиданно он откладывает камеру и направляется ко мне. Усевшись на корточки, смотрит в глаза.
— Не зажимайся, Наташ.
— Я не зажимаюсь...
— Ты прекрасна... как богиня!... — понижает голос, — Покажи мне свою красоту! Не прячь!...
— Да не прячу я!... — восклицаю со смешком.
— Прячешь! Ты внутренне напряжена, потому что думаешь о том, что скажут другие!
— Я не планирую их кому-то показывать!
— И все равно думаешь о чужом мнении!
Чёрт. Дэн прав, да. Мысленно я представляю реакцию Березовского. Какой она была бы, если бы он увидел. Восхищение? Гнев? Ревность?.
..
— Наташ, — Денис подается вперед и касается моей лежащей на колене ладони, — Это эстетика. Искусство, если хочешь... Я же не прошу тебя целоваться с кем-то на камеру.
Вдоль моего позвоночника бежит колючий ток, потому что Денис говорит и смотрит так, что я ему верю. Каждое слово попадает в цель.
Он опускает мои руки, прикрывающие грудь, и убирает волосы за спину.
— Сними бюстгальтер, Наташа, — просит тихо, — Всего пару снимков... пожалуйста!
Сердце в груди тарабанит как бешеное.
Я знаю эти приемчики и проникновенные взгляды, когда нужно ободрить и раскрепостить объект съемки, но чувствую, что невольно поддаюсь атмосфере и загораюсь жаждой эксперимента. Я не делаю ничего плохого. И никого не предаю!
— Обещай, что их никто не увидит.
— Клянусь!
— И... все будет прикрыто...
— Как скажешь, — слабо улыбаясь, соглашается он.
Я иду в гримерку, снимаю лифчик и завязываю тонкий поясок пеньюара.
