— На сколько у вас назначено? — спрашивает Денис, не открывая взгляда от дороги.
— На четыре часа.
— Успеешь перекусить и отдохнуть.
— При условии, что я тебя не стесню.
Мы обговаривали этот момент по телефону, но мне все равно крайне неудобно доставлять ему какие бы то ни было неудобства.
— Завязывай, Наташ, — отмахивается он, — сказал же, что рад помочь. Ты такую рекламу моей школе сделала! Ко мне даже из ближнего зарубежья поехали!
— Правда?! Ты не говорил!
Я давала интервью одному известному в определенных кругах профильному каналу и на вопрос, кто научил меня фотографии, назвала школу Дениса.
— Да. Так что можешь рассчитывать на комнату в моей квартире на какой угодно срок.
— Пару дней, Денис, не больше, — тут же говорю я, — У меня завтра встреча с риэлтером.
— Уже определилась, что именно хочешь?
— Да.
Остановившись на светофоре, посылает мне ободряющую улыбку. Я смущаюсь.
Как вышло, что почти чужой мне человек, которого я знала всего три месяца до моего отъезда, сейчас единственный, с кем я могу поделиться своими планами и переживаниями? Он был рядом в момент, когда все случилось, помог вывести из старой квартиры самые необходимые вещи, документы и отправил меня подальше отсюда.
А тот, кого я большую часть сознательной жизни считала частью себя, вдруг стал чужим и далеким.
Разогнав спазм в груди тремя глубокими вдохами, расстегиваю молнию пуховика, и решаюсь задать наиболее волнующий меня вопрос:
— Денис, ты поможешь мне с работой?
— Не вопрос.
— Спасибо!
В его квартире я уже была.
Смутно помню те два дня после измены Ромы, но знаю, что она в девятиэтажном доме в относительно новом жилом комплексе.
Пока он распаковывает контейнеры с готовой едой, я быстро принимаю душ и наношу макияж. От мысли, что увижу его всего через пару часов, мое самообладание трещит как весенний лед.
Сегодня последний день нашего брака.
Ужаснувшись, роняю тюбик с тушью в раковину и зажимаю рот обеими ладонями. Из глаз брызжут слезы. Эмоции, похожие на те, что я испытала, увидев измену своими глазами, забивают горло и грудь битыми осколками.
Предатель! Как красиво и жестоко ты избавился от меня!
Позволив себе минуту слабости, я умываюсь холодной водой и крашусь заново. Потом сушу волосы, собираю их в высокий хвост и надеваю купленный в Милане костюм.
— Наташ, поешь немного!
— Я не хочу! — отзываюсь, глядя на себя в зеркало сбоку.
Отлично.
— Тебя не тошнит?
— Нет. Вечером перекушу.
Все равно сейчас я даже кусочка проглотить не смогу.
