— Если она жива, — глухо говорит Блэйк, — я обещаю тебе, что найду ее. Если потребуется для этого применить хм… некоторые не очень приятные инструменты, поверь мне, я не побрезгую.
— Ты что-то знаешь?
Я поднимаю взгляд и смотрю в зеленые глаза Блэйка.
— Я знаю человека, который точно знает. И знаю, что совсем недавно он якобы отлучился в свою отдаленную провинцию.
— Распорядитель Даррен?
— Да. Если кто и знает всю правду, то это он. И я, кажется, знаю, где он на самом деле.
37
Ивар
— Признаться, если бы не визит короля, отбор наверняка был бы не таким интересным, верно, сын?
Мать засовывает ложку в яйцо и выуживает оттуда полужидкую смесь желтка и белка, погружает в свой накрашенный рот.
Солнце ярко светит, почти ослепляя меня. Глаза сегодня слезятся особенно сильно. А в ноге поселилась такая боль, что кажется, словно кто-то воткнул в колено раскаленную кочергу. Что она говорит? Я даже не понимаю, что она несет в первую минуту.
— Погибло три девушки. Радоваться нечему. Надобно плакать, — говорю я сухо и отрезаю кусок мяса.
Рот наполняется головокружительно приятным мясным соком, я начинаю жевать, но спустя секунду чувствую острую боль во рту, а затем зубы натыкаются на что-то твердое.
— Проклятье, — говорю я и выплевываю еду. — Неужели повар не выбрал из мяса кости? Да что они себе позволяют?
Однако я сразу же вижу, что дело не в костях. Это мой зуб. Трогаю пустое место, где он должен быть. Соседние зубы тоже, кажется, начинают шататься.
Мать изумленно смотрит на меня, застыв с занесенной над яйцом ложечкой.
— Ивар?
— Извини, мама, я не голоден.
Встаю из-за стола и иду прочь, стараясь, чтобы не было видно, как я прихрамываю на одну ногу. Мысль только об одном: сейчас, прямо сейчас выпить. Запереться в комнате и залпом выпить всю бутылку зелья. Только бы успокоить боль, успокоить беспокойство.
— Ивар! Это что, твой зуб?!
Визг матери долетает до меня, но я не обращаю внимания.
Живот скручивает от странного чувства. То ли голода, то ли страха.
Ничего подобного я раньше не испытывал. Солнце, льющееся в окна, прошибает меня словно насквозь, как будто преследует меня, слепит, так что приходится щуриться и про себя осыпать проклятьями все сущее."
"Наконец, расталкиваю слуг, суетящихся возле моих покоев, и выгоняю всех, кто приводит их в порядок по утреннему обыкновению.
— Проваливайте, — рявкаю я и едва не пинками выгоняю всех.
Захлопываю двери и закрываю на ключ. Гостей мне этим утром точно не надо.
