— Я теперь буду уродиной! И я потеряла половинку от своего знака…
Она всхлипывает и начинает шарить руками в траве. Встает и бредет по зарослям. Кровь капает с ее плеча и пропитывает нежно-голубое платье.
— Плевать на знак, — говорю я. — У тебя идет кровь, и если ее не остановить, будет хуже.
— Я должна найти его, я должна выиграть, понимаешь ты? Тебя и так заприметили. Я видела, как смотрит на тебя Ивар. Даже королю ты понравилась.
В голосе девушки звучит неподдельная злость и ярость.
— На твоем месте должна была быть я! А теперь я вылечу с отбора и буду покрыта позором до конца дней, мои родители не простят меня…
— Пойдем, я отведу тебя обратно, — говорю я.
— Ты можешь потерять слишком много крови и умереть здесь, если останешься.
— Нет, — мотает она головой, утирая слезы. — Я никуда не пойду, я буду искать. Я не могу сдаться.
Я вздыхаю. Последнее, что мне сейчас нужно, это утирать слезы этой несчастной. Но бросить ее здесь одну я не могу. Кто знает, какие еще звери были выпущены в этот лес.
По отдаленным крикам на самом краю слышимости, я утверждаюсь в том, что король выпустил сюда не только этих рысей, но и еще кого-то, возможно, даже похуже.
— Проклятый подонок, — шиплю я сквозь зубы.
— Кто? — удивленно смотрит на меня Дарина.
— Никто, — говорю я, внимательно оглядывая утоптанную траву вокруг.
— Что ты делаешь?
— Ищу твой знак.
— Зачем?
На лице ее появляется искреннее изумление.
— Не задавай глупых вопросов, — говорю я, чувствуя нарастающее внутри раздражение.
На нее, на короля, на этот бесчеловечный отбор и на саму себя за то, что не смогла найти способа лучше вызволить моих девочек.
Тут я вижу, как в траве блестит что-то яркое.
— Нашла! — говорю я и бросаю Дарине половинку знака. — Больше не теряй.
Она хватает знак и прижимает его к груди. Я отрываю кусок от своего платья и быстро перевязываю ее рану на плече, положив под нее несколько листков собранного по дороге круглолиста, который должен остановить кровь и обеззаразить рану.
— Ай, — вскрикивает она, когда я туго затягиваю повязку.
— Если останешься тут, тебя съедят, и я тебе уже не помогу, девочка, — говорю я ей в лицо. — Беги отсюда.
— И оставить тебе все шансы? — кривит она свой хорошенький носик. — Ну уж нет!
Она вскакивает и с удивительной прытью бежит прочь, крепко сжимая в руке свой знак.
— Стой! — кричу я ей, но она, кажется, не слышит меня, проламываясь через ветки деревьев и высокую траву.
