— Проклятье, — говорю я и торопливо высвобождаю палец из хватки младенца. Кормилица смотрит на меня и тоже расплывается в улыбке. Не боится, не ненавидит, не осуждает.
Да черт бы ее побрал. Я лишил ее языка и запер в этой комнате, оставив наедине с чужим ребенком. Где ее собственное дитя она даже не знает. И она смотрит на меня без злобы, без ненависти, улыбается, как дура… Улыбка ясная, добрая, полная любви.. Любви к этому, чужому для нее младенцу, к которому она теперь привязана.
Резко разворачиваюсь и в два шага покидаю комнату.
запирая ее на тяжелый замок.
Незачем мне ходить сюда. Незачем бередить раны, которые, похоже, еще не зажили. И к чему мне вообще смотреть на нее? Она никто, всего лишь младенец.
Дракон внутри меня выпускает облако черного дыма и издает недовольный рык. Похоже, он иного мнения относительно того, кто для меня этот младенец.
— Тебя я не спрашивал, — рявкаю я и выхожу к длинной галерее, ведущей в мое крыло замка.
С тех пор, как Ридли поселился здесь и развел суету с отбором, народу здесь стало как будто в десять раз больше.
Теперь я не узнаю лица слуг, постоянно прибывают новые. Все суетятся, снуют туда сюда, обгоняя друг друга и едва не сбивая с ног."
"— Вот ты где! — слышу я знакомый голос барона, едва стоит мне о нем подумать.
— Я не могу узнать свой замок, зачем ты нагнал сюда столько людей?
— Провалиться мне сквозь землю, если я не организую все по самому высшему разряду, так, как принято в столичном дворце. Король должен ощущать себя, когда прибудет, словно попал в свою северную резиденцию.
А мы должны предоставить ему весь комфорт, который можем создать. Но сейчас не об этом.
— Мог бы ты не быть таким громким и энергичным? Ты меня раздражаешь и у меня от тебя болит голова.
Детский плач все еще стоит у меня в ушах, как будто я все еще нахожусь в той комнате и от этого раздражение во мне нарастает. Я хочу поскорее оказаться у себя и забыться парой глотков зелья, чтобы успокоить и себя и дракона, который все еще злится.
— Ты не представляешь, какую претендентку я для тебя нашел! — с восторгом говорит Ридли.
— я поставил на нее тысячу золотых драконов! Она просто безупречна, молода, красива, прекрасное происхождение, кроткий нрав и огонь в глазах! А имя, звучит, как песня. Адриана Де Вьяр!
— Мы же уже закончили… — закатываю я глаза, приходя постепенно в ярость от неуместной восторженности Ридли. Сколько раз я уже успел за эти дни услышать от него ровно такие же слова, относительно других девушек.
