Маркус II смотрит на меня единственным глазом, полным ненависти. Его единственное уцелевшее крыло трепыхается, он тщетно пытается подняться но лишь делает себе хуже.
Короля нельзя убить, но кому нужен сломанный король?"
"Чувствуя, как в моих жилах кипит ярость дракона, я подхожу к Маркусу II, и, ухватившись за оставшееся крыло, ломаю и его. А затем обрушиваю на его морду сокрушительные удары лап, один за другим, давая выход своей нечеловеческой ненависти. Я бью и бью до тех пор, пока огонь дракона горит внутри меня, выжигая своей самоубийственной яростью все мои чувства, оставляя одну только ненависть к этому животному.
Такому же животному, как и я сам.
Когда Маркус II перестает трепыхаться, а ярость моего дракона сходит на нет, я, наконец, обращаю внимание на то, что происходит вокруг и вспоминаю про Адриану и про мою дочь, что заперты в горящем доме.
Дракон хочет продолжать терзать тело монарха, но я заставляю его остановиться, оглядеться. И с ужасом вижу, что теперь дом полыхает почти целиком, первые два этажа охвачены огнем и сердце мое сжимается от ужаса.
Я взмываю в небо, чувствуя, что последняя сила дракона, подаренная мне, начинает иссякать. Каждый следующий взмах дается тяжелее предыдущего.
84
Элис
Но вслед за этим по всему телу прокатывается волна холода.
Холод пульсирует и переливается внутри моего тела, словно вся моя кровь внезапно превратилась в лёд.
Так выглядит смерть? Я уже умерла?
Я открываю глаза и с удивлением осознаю, что могу дышать. Смотрю на свои руки и вижу, что они светятся едва заметным синим светом, словно этот свет обволакивает всё моё тело, создавая нерушимый барьер.
Делаю шаг вперёд, и ещё один, наступая на пылающую ступеньку. Языки пламени лижут мои ноги, обугленное дерево хрустит, но я продолжаю подниматься всё выше, вдыхая чёрный дым, словно это чистый воздух, проходя через яростный огонь, как будто его нет вовсе. Ни жара, ни боли.
Я поднимаюсь на третий этаж, и когда ступаю в коридор, чувствую, как лестница обрушивается вниз, едва не захватив меня с собой в пылающий проём.
— Лили! — кричу я и, с бешено колотящимся сердцем, прислушиваюсь. Здесь множество дверей... Которая из них?
И тут я слышу её голосок, а потом кашель.
Подбегаю к двери и дрожащей рукой вставляю ключ, быстро проворачиваю его и вхожу внутрь.
Дочка, дрожа, сидит в углу комнаты.
Подбегаю к ней и хватаю её. Когда её ручки обвивают мою шею, я чувствую невероятное облегчение. Прижимаю её к себе и знаю, что больше никогда её не отпущу.
