— Запрещено приближаться к постройке, леди, — вдруг слышу я жесткий голос и чьи-то грубые руки хватают меня за плечи.
76
Я пытаюсь вырваться из рук стражника, но он даже не обращает внимания на мое сопротивление и тащит меня куда-то в сторону. Я снова слышу крик, который на этот раз резко обрывается.
— Отпустите меня! Я должна попасть туда!
— Не разрешено пускать до особого распоряжения короля, — жестко говорит стражник и больно сжимает мои плечи своими жесткими перчатками.
Я думаю, не попытаться ли мне выдернуть кинжал из ножен, висящих у него на поясе, но даже если бы я могла дотянуться, у меня бы ничего не получилось.
Сердце колотится как бешеное, и я, не обращая внимания на боль, вся обращаюсь в слух, пока меня оттаскивают прочь от дома. Я вижу тут и там патрулирующих солдат. При всем желании, даже если бы мне удалось вырваться из лап стражника, я бы не смогла прорваться внутрь, потому что воины здесь повсюду.
Солдат бесцеремонно выталкивает меня за ограждение, где уже стоит множество людей, с любопытством и смешками наблюдающих эту сцену.
— Это же одна из участниц, — вдруг удивленно восклицает кто-то, и по толпе проносится сдавленный гул, словно в спящий пчелиный улей кто-то бросил дымящийся уголь. — Адриана де Вьяр. Это точно она!
— Хотела, видимо, нарушить правила последнего этапа, думала выведать что-то раньше времени, — голос из толпы звучит с насмешкой и жестоким удовольствием. — Королю такое не понравится, как бы не наказали…
— Думаешь, будут пороть за нарушение правил?
— Я бы на это посмотрел…
Звучит смех, от которого все внутри меня сжимается.
Пробегаюсь взглядом по лицам придворных и допущенных к лицезрению отбора: все богато одеты, накрашены, а прически такие, словно они явились на торжественный вечер. Лица густо намазанные макияжем выглядят неестественно в утреннем свете, и на мгновение мне кажется, что все они — неживые восковые фигуры, застывшие с презрением на лицах.
— И чего князь в ней нашел, — брезгливо говорит кто-то.
Солдаты передают меня в руки королевским стражникам в красных плащах, и они тащат меня дальше, сквозь бормочущую без умолку толпу.
— А князь, говорят, совсем выжил из ума, — доносится до меня шепоток.
— Я слышала, что он напал на самого короля.
— Не может такого быть. Если так, то отбор бы отменили.
— Наш король добр и милосерден.
О чем они говорят? Ивар напал на короля? Я вслушиваюсь в трескотню в толпе, пытаясь понять, что происходит на самом деле. Но до меня доносятся лишь обрывки фраз.
