Я сжимаю маленький пузырёк с ядом у себя в кармане и опускаю взгляд. Сосредотачиваюсь на блестящих столовых приборах.
— Не думай, что тебе что-то светит, Адриана, — вдруг слышу я голос Марианны. В нём столько злобы, что мне кажется, будто она хочет ударить меня своими словами.
— Не знаю, как ты провернула фокус с рыбкой, но на завтрашнем испытании так уже не получится. Победа будет за мной, малышка. Ты зря не согласилась сотрудничать. Сейчас бы ехала в своё захолустье с кучей денег. А теперь...
Я слегка поворачиваю голову, чтобы увидеть её лицо.
Марианна, как всегда, ослепительно красива, но её глаза красные и опухшие, как будто она всю ночь рыдала. Лёгкий укол жалости трогает моё сердце. Жалости такой, какую испытывают к больному животному.
Я понимаю, что она способна на любую подлость, и для неё победа в отборе стала делом чести. Мне нужно быть начеку.
— Победит тот, кому будет благоволить бог, — отрешённо отвечаю я.
— Ты умрёшь завтра, милая моя, — сухо бросает она. — И никто тебя не спасёт.
Я уже знаю, что приготовил для нас король.
Она наклоняется ко мне так близко, как может.
— Я слышала от одного виконта, близкого к королю, что нам стоит ждать. И знаешь, у тебя просто не будет шансов. Мой совет — беги сегодня же. Никто тебя не осудит. Я говорила, что выиграю...
Она смотрит в сторону возвышения, где сидит король, и я замечаю, как виконт Талерс посылает ей едва заметный воздушный поцелуй.
69"
"Я чувствую подступающую тошноту. Весь этот шумный зал, все люди, что его наполняют, в это мгновение кажутся мне искажёнными.
Их лица словно неживые маски, кривящиеся причудливыми гримасами. Они хлопают в такт музыке, подражая королю, а десятки профессиональных танцовщиц и танцоров кружатся в замысловатом танце. Разноцветные платья развеваются, яркие ткани вспыхивают перед глазами, вызывая рябь.
— Тебе нехорошо, девочка моя? — шепчет мне на ухо Марианна. — Может быть, ты зря пришла? Может быть, тебе лучше сказаться больной и убраться отсюда в пекло?
Её шёпот превращается в свистящий, назойливый ветер.
Я уже не понимаю слов, не разбираю интонаций, лишь чувствую ненависть, которая пожирает её изнутри. В ужасе отшатываюсь, вдруг почувствовав, будто со мной говорит не живой человек, а скелет, облачённый в иллюзорную оболочку.
На минуту весь зал кажется мне наполненным мертвецами, танцующими в горящем здании. А во главе всего этого король Маркус, дирижирующий оркестром мертвецов, проклятых вечно развлекать это ненасытное чудовище.
