При всем при этом Дроздов совершенно не выглядел затравленным, чего-то опасающимся человеком. Скорее, наоборот, в его движениях чувствовалась некоторая расслабленность и раскрепощенность. Крячко обратил внимание на то, какой сегодня день.
– Суббота – на пикник человек собрался, определенно! – заявил он. – Ну, типа, на рыбалку. Рыбак рыбака видит издалека.
Но Дроздов слежки за собой не заметил. Вел он свою машину совершенно спокойно, назад не смотрел, оторваться ни от кого не пытался и благополучно прибыл в речной порт.
Когда его автомобиль повернул к некоей VIP-стоянке, где уже находились три сверкающих лимузина, Гуров приказал остановить машину.
– Наш драндулет будет там как вошь на гребешке, – сказал он. – Пройдемся пешком."
"Они втроем вышли из машины (Вагин остался на даче под присмотром Дударева) и направились к автостоянке, за которой был виден причал и стоящий у причала теплоход. Они торопились, потому что «Вольво» Дроздова уже въехал на стоянку. Но чем ближе подходили они к цели, тем больше волновались Гуров и Крячко.
Кувшинников сохранял абсолютное спокойствие, потому что вид белоснежного судна у причала ни о чем особенном ему не говорил. Гуров же с Крячко были готовы поклясться, что им уже доводилось видеть этот теплоход. Он как две капли воды был похож на «Советскую Родину». Однако сейчас на его борту золотыми буквами красовалось довольно нейтральное название «Олимпия».
– Лева, похож! – в величайшем возбуждении прошептал Крячко, который ни на минуту не сводил глаз с теплохода.
Гуров тоже находил теплоход очень похожим, за исключением золотых букв названия, но внимание его сейчас больше привлекало не это. Его удивило, что Дроздов, припарковавшись, не спешит выходить из машины. К нему сразу же обратился служащий автостоянки, и Дроздов переговорил с ним, но из «Вольво» все равно не вышел. Что-то его удерживало. Поскольку Дроздов не мог знать никого из них в лицо, Гуров решил подойти как можно ближе. Через опущенное боковое стекло «Вольво» было видно, как господин Дроздов лихорадочно обшаривает карманы и перетряхивает бумажник.
На лице его было написано чувство глубокой досады. Он походил сейчас на ребенка, которому обещали подарить какую-то дорогую и желанную игрушку, а вместо этого подсунули пустую коробку с ленточкой.
– А ведь наш командированный, кажется, потерял что-то важное! – негромко сказал Гуров, доставая у себя из кармана бумажник, а из бумажника отливающий глянцем кусочек картона.
