На толстой ветке, в нескольких метрах от земли, сидел человек. Жигов моментально сориентировался во вновь возникших обстоятельствах.
– Слезай быстро, а то отстреляю, как глухаря, – проговорил он тихим голосом и каркнул два раза вороной. Комов сразу все понял. Во фронтовой разведке они вместе прослужили два года. Спустившегося бандита заставили обнять ствол в сидячем положении и сцепили запястья наручниками. Теперь никуда не денется.
Собака обнюхала арестованного и уверенно потянула вперед. «Сидеть», – раздался приказ проводника.
Подтянулась вся команда. Комов подошел к сидящему в раскоряку бандиту и сунул ему дуло пистолета в рот так, что раскроил верхнюю губу. Для пущей искренности. По подбородку потекла кровь, губы у бандита задрожали.
– Где Стрелец? – последовал вопрос.
Мамонт пнул бедолагу по ребрам.
– Говори, сука! Живым останешься.
– Его с нами нет – он на грузовике уехал, – залепетал бандит.
– Где остальные?
– Вперед ушли.
– Сколько человек?
– Девять.
– Их собака почуяла. Они где-то близко, – сказал проводник.
– Вперед! – скомандовал Комов. – Этого потом заберем.
Бандиту засунули в рот кляп, и команда двинулась дальше, вновь рассредоточившись. Внезапно раздался выстрел и один из сотрудников схватился за грудь. Остальные залегли. В ответ раздалась очередь из ППШ. Впереди мелькнула тень. Жигов, не мудрствуя лукаво, метнул туда гранату, его поддержали трое. Раздалось несколько взрывов и чей-то истошный крик.
«Оцепление услышит и сориентируется. Штурмовать и терять людей глупо.
Языка мы взяли, Стрельца с ними нет. При войсковой операции их все равно уничтожат, а может, и в плен кого-нибудь возьмут. Но вряд ли».
– Отбой! – скомандовал Комов. – Раненого на ремни. Языка на поводок. Возвращаемся на базу.
Раненный в грудь сотрудник скончался по дороге. При войсковой операции живым никого не удалось взять, при оказании сопротивления перестреляли всех до единого. Так написали в рапорте.
Вскоре появилась Эльвира. Она положила на стол перед Волошиным два листа бумаги со списками фамилий.
На одном из них от руки было написано крупными буквами:
«Куров Егор Николаевич.
Пинчук Егор Николаевич».
– Есть совпадение, – пояснила Эльвира, улыбнулась и поправила на носу очки.
Хладнокровный Волошин редко выказывал свои эмоции на публику, а тут не удержался – удовлетворенно потер рука об руку и сладострастно.
– Сработало! Молодец. Вот что, Эльвира… Поезжай в Наркомат обороны. Пусть тебе дадут все данные на всех Пинчуков.
