– Да ничего особенного: живи, как живешь, работай, как работаешь, но только будешь сообщать нужные нам сведения касательно своего завода и получать за это деньги, хотя можно было их и не предлагать – ты сама знаешь, что сделают с тобой, если вскроются отдельные детали твоей чудной биографии. Зеленкой лоб намажут. Но мы люди благодарные – за любую работу платим. Однако нам нужны объективные сведения по запросу.
– Кому это «нам»? – поинтересовалась Геля."
"– Какая тебе разница? – отмахнулся Женя. – Деньги не пахнут.
Воняет в бараке, что в гетто, что в ГУЛАГе. Фашистам ты не задавала таких вопросов, когда у них на службе состояла. Но мы не фашисты, мы другие. Ну, так как?
Геля на несколько минут задумалась, перебирая возможные варианты ответа, и согласилась.
Новоявленный хозяин Женя проинструктировал ее относительно сотрудничества, и они расстались.
Крот
Среди кладовщиков числились две женщины, но одна из них вторую неделю лежала в больнице, а второй была Геля Шнайдер, по документам Галя Шифрина, поэтому Комов пошел на склад один.
Остальные задействованные сотрудники ГУББ расползлись по другим отделам для допроса подозреваемых. Зайдя в кабинет для кладовщиков, Алексей попросил лишних выйти и остался один на один с Гелей.
«Привлекательная женщина… Что ее могло подвигнуть на предательство, если это она? Деньги? Она пристроена, работает, зарплату ей платят. Ненависть к СССР? Это после еврейского-то гетто?! Сомнительно. Шантаж? Очень может быть, если ей пришлось выбирать из двух зол меньшее.
А что это за два зла?»
Он присел напротив нее, представился и неожиданно крикнул ей прямо в лицо, скорчив зверскую гримасу:
– Что же ты, сучка, Родину предала?!
Женщина вздрогнула, глаза у нее забегали.
«Тут любая вздрогнет, а вот глаза… Глаза – зеркало души, а на душе у нее неспокойно».
– О чем вы? Какое предательство?
Геля быстро успокоилась, взгляд ее просветлел.
– Вы в курсе, что склад собирались взорвать? Наверняка в курсе.
Взорвать динамитом, который недавно привезли. Взорвать вместе со всем персоналом, в том числе с вами. Кто-то передал сведения о времени поступления груза, и голос по телефону звучал женский, – продолжил допрос Комов спокойным голосом. – Вы женщина, работаете на складе.
– Женщин у нас много работает, а я не самоубийца, – парировала Геля.
Комову доложили, что именно эта кладовщица пыталась покинуть складское помещение, но ей не позволили.
