"
"Комов знал, что майор Волошин анализирует и прогнозирует события с большой степенью точности, и в этом вопросе ему полностью доверял. А познакомились они совершенно случайно. В Берлине девятого мая.
Берлин
Танки стояли в шахматном порядке на тротуарах полуразрушенной берлинской улицы. Экипажи выбрались наружу и занимались кто чем: обсуждали текущие проблемы, сидя на броне и снарядных ящиках, без аппетита поглощали сухпаек, а некоторые лазили по окрестным руинам в поисках трофеев. На тротуаре, на брезентовой подстилке, привалившись спиной к стене, сидел радист в наушниках.
Из вещмешка торчала антенна от рации, заброшенная в разбитое окно второго этажа. Судя по его выражению лица и периодическому прищелкиванию пальцами, передавали нечто интересное. Вроде бы все тихо-спокойно и даже непринужденно – так это выглядело на первый взгляд. Но только на первый. В поведении бойцов чувствовалась какая-то напряженность, недосказанность, ожидание неминуемых событий.
«Берлин взяли, а дальше что?»
К командиру разведроты Алексею Комову подскочил старшина Жигов с рулоном из холстины.
– Товарищ капитан, вот картина какая-то, в руинах нашел. Странная картина. Я живописью не увлекаюсь – может быть, вам сгодится.
Комов развернул холст.
«Чудища какие-то, – подумал он, посмотрел на автограф в углу картины. – Эрнст, не знаю такого, но любопытно. Может, и сгодится».
– Положи в мой вещмешок.
Комов вернул картину бойцу.
Неожиданно радист вскочил, сорвал с себя наушники и заорал благим матом.
– Победа! Капитуляцию подписали!
Никому и ничего объяснять не требовалось – все дружно закричали, размахивая руками.
На площади, находящейся по соседству, раздался рев толпы, сопровождаемый стрельбой. Комов затряс кулаками и прослезился. Он воевал с осени 1942-го, и вот оно, свершилось. К нему вновь подбежал Жигов.
– Товарищ капитан, айда на площадь. Там концерт будут давать, сцену соорудили. Наши все собрались. Говорят, артистов привезли.
На последний разведпоиск Комов взял отделение. Остальные отдыхали в полевом лагере.
– На своем броневичке мы туда не прорвемся. Улица забита техникой. А пешком… – он задумался.
– Зачем пешком, – возразил Жигов. – На танке. Я договорился с танкистом.
– А танк что, по воздуху полетит? – Комов криво усмехнулся.
– Танкист сказал, что проедет, мол, знаю хитрую дорогу. А как насчет ста граммов для настроения?
– Положительно. Наливай.
Комов находился в подвешенном состоянии, его психика еще не перестроилась на мирное время.
