Подошел Крон и вопросительно посмотрел на Фомина.
– Разберись, почему этот тип… – он ткнул пальцем в сторону трупа, – так стремился проникнуть в кузов, – сказал Фомин. – Что-то там нестандартное.
Крон понимающе кивнул. Через несколько минут он подошел с взрывателем в руках и обмотанным вокруг него бикфордовым шнуром.
– Взрыв произошел бы через три минуты после поджога шнура."
"– М-да… – задумчиво произнес Фомин. – Всё они правильно рассчитали. Сами бы убежали и где-нибудь укрылись, а потом, после взрыва, ищи их, свищи.
А грузом за это время контролеры не успели бы заняться.
Подошел Комов и воззрился сначала на труп, а потом на Фомина.
– Твоя работа?
– Моя, – признался Фомин, опустив глаза долу.
– Расслабился ты в последнее время, – спокойным голосом проговорил Комов. – Надо тебя на серьезные соревнования послать по рукопашному бою. Чтобы взбодрить. Все, сворачиваемся. Тут милиционеры подъехали. Они без нас разберутся.
В тот же день Комов собрал свое подразделение, и начался разбор полетов.
Больше всего досталось Фомину. Он не оправдывался и молчал, полностью признавая свою вину.
– Надо допросить водителя, – предложил один из сотрудников. – Может быть, он что-нибудь полезное скажет.
– Это вряд ли, – отмахнулся Комов. – Пешка, нанятая для одной поездки. А второй, может быть, что-нибудь и сказал бы, но клиент еси на небеси. – Он выразительно взглянул на Фомина. Тот неожиданно встрепенулся.
– Мы про крота забыли – там ведь где-то крот угнездился; вернее, судя по записи, кротиха.
Она точно Табака нам выдаст, ее только надо установить.
– Логично, – согласился Комов. – Согласую с Волошиным, и займемся. Навскидку, сведениями о времени поступления грузов могут владеть начальники, работники отдела снабжения и складские. Установим работающих там женщин и каждому выдадим по экземпляру вероятного крота. Не марьяжничать, работать жестко, брать сразу за жабры, типа «Что же ты, сучка, Родину продаешь».
А дальше по обычной схеме.
Геля
Ангелина Шнайдер, для своих Геля, не понимала, почему, несмотря на победные реляции, Красная армия потерпела поражение на Белостокском выступе.
И кто в этом виноват, она тоже не понимала, потому что после окружения ее части, где она работала переводчиком, сведения можно было почерпнуть, разве что выслушивая противоречивые мнения сослуживцев. А потом ей вообще стало не до этого. После сдачи в плен. Лично она в плен не сдавалась – сдал воинскую часть кто-то из командиров с объяснением «иначе перебьют».
