Умрет где-нибудь невзначай.
Глаза полковника все больше загорались профессиональным интересом. А Фомин продолжил:
– И это не мудрено. Евсюков регулярно посещает один подпольный бордель вопреки Моральному кодексу строителя коммунизма и получает там долю от прибылей. И думаю, что не он один такой. Нам нужно, чтобы вы помогли освободить Комова из СИЗО, и на этом расстанемся. Официальный путь вызволения Комова нас не устраивает по понятным вам причинам. Звоните, освобождайте, вам не посмеют перечить. Криминальные игры ваших чиновников нас мало интересуют, – сами этим занимайтесь.
Я вам все исходные данные дал. Нужные сведения мы получили, а нам необходимо в полном составе быстренько покинуть Одессу. Действуйте, полковник!
Фомин застыл в ожидании, на лбу у него выступили капельки пота. Ему очень не хотелось убивать полковника-фронтовика, кем бы он сейчас ни являлся.
Полковник думал недолго: «Офицер ГУББ, непонятны причины ареста, а в случае чего он сам попадет под удар. Жаловаться никто не рискнет – это очевидно.
Нехай гуляет».
– У вас удостоверение при себе? – спросил полковник. Он не сомневался, кто к нему пришел.
Фомин в знак согласия кивнул и показал корочки.
Полковник вынул записную книжку, взял телефонную трубку и набрал необходимый номер. Итог разговора был положительный. Комова должны были освободить через полчаса после заполнения соответствующих документов с формулировкой: «Для передачи сотрудникам ГУББ».
– Я вас для порядка свяжу, полковник, и рот заклею. Насморка, надеюсь, нет? Полежите немного на диванчике – утром вас освободят, мы побеспокоимся.
Бойцы покинули полковничью дачу, забрались в фургон, и Фомин приказал водителю ехать к СИЗО.
«Грамотно работают ребята, – оценил полковник действия губарей, лежа связанным на диване. – Мне бы таких».
Комова, заведя в помещение следственного изолятора, обвинили в нападении на партийного деятеля, слегка попинали для порядка и, сняв наручники, поместили в одиночную камеру. На фронте он попадал в разные передряги, порой смертельно опасные, поэтому объективно оценивал свое положение.
«С Фоминым я здорово придумал – независимым вторым номером пустил. Поэтому шансы отсюда выбраться есть. Фома что-нибудь предпримет. Самому мне отсюда не выкарабкаться однозначно, Фомин в одиночку тоже не поможет. А если не в одиночку? Он наверняка свяжется с Волошиным. Волошин – прагматик, законник, но в критических ситуациях принимает неожиданные решения, идущие вразрез с устоявшимися правилами и понятиями.
