– Ты умеешь только банды террористов сколачивать, а вот воевать не умеешь. Ни в каком виде. Ну, что застыл, слабак? Продолжим?
Циценас испытывал истинное удовольствие, издеваясь над давним врагом. Он не считал его серьезным противником в ножевом бою. Альберт не стал без оглядки бросаться на врага – оперся спиной о стену и елозил лопатками, выставив вперед нож. Влад чуть ли не строевым шагом приблизился к нему и, отклонив колющий тычок, чиркнул Альберта легким скользящим ударом лезвия по шее, перерезав ему сонную артерию.
Прямо как художник, наносящий завершающий мазок на картину. Потом он отошел к противоположной стене и стал наблюдать, как противник пытается заткнуть пальцами незатыкаемую рану. Он понимал, что враг скоро умрет и никто ему уже не поможет выжить."
"– На кого ты работаешь? Скажи, облегчи душу напоследок. – Влад замер в настороженном ожидании.
На губах Альберта зазмеилась предсмертная улыбка.
– Спроси у Когана, – просипел он на последнем издыхании, еще раз дернулся и уставил остекленевшие глаза в потолок.
«Живым бы я его не смог взять, я не рукопашник. Сделал все, что сумел».
В дверь заглянул Фомин и, вникнув в ситуацию, воскликнул:
– Вот это сюрприз! Не было гроша, да вдруг алтын. Даже полтинник. Как у Баркова – и жил грешно, и умер смешно.
Он не стал ни хвалить, ни упрекать напарника, а лишь похлопал его по плечу.
– Как получилось, так получилось. Пошли.
Когда они прибыли на базу, Ворон им устроил небольшой прощальный банкет. Пили самогон из кружек, закусывая вареной свининой и солеными огурцами.
На следующий день напарники улетели в Москву на самолете, который где-то отхватил Волошин.
Часть пятая
Впритык
Сколько веревочке ни виться, а конец будет.
ПословицаЛожный персонаж
В Москве зарядили осенние нудные дожди, но Циценаса и Фомина это не особенно огорчало. Они не стремились к какому-то культурному отдыху, а предпочли отмыться, отоспаться и насладиться нормальной пищей. Когда короткий отпуск закончился, Влад вместе с Комовым появились в кабинете Волошина, хотя тот их специально не вызывал.
Комов был загружен по уши очередным ограблением инкассаторов и тут же привлек к этому делу Циценаса.
Майор оторвался от какой-то писанины и бросил взгляд на вошедших.
– Даже вызывать не пришлось – сами догадались появиться. А где Фомин?
Комов замялся.
– К нему какая-то Катя приехала из Вильнюса. Я его отпустил еще на сутки. Глядишь, и свадьбу сыграем.
– Катя, Катя, беленькое платье… – пробормотал Волошин.
