Девушка стояла рядом и всхлипывала, зарыв лицо в ладони. Фомин взглянул на нее с брезгливой отрешенностью и сказал:
– Эту сдадите в милицию – сотрудники скоро подъедут. Покажете удостоверения.
Ворон для своих изготавливал удостоверения на картонках, написанных от руки, но с печатью и фотографией. Свой фотограф в отряде имелся. Кому надо, об этом знали.
– А зачем сразу в милицию? – спросил один из бойцов. – Она зачем сюда мужика привела? Вот мы ей и обеспечим это в массовом порядке – отымеем ее хором, а уж потом органам сдадим.
Вряд ли она кому-нибудь жаловаться будет.
Девицу тут же распяли на траве и приступили к действию. Фомин отказался принимать участие в спонтанной акции – он намеревался пойти в гости к Кате, которую периодически навещал. До утра.
Он рассказал Катерине историю про девушку Габию.
– Ну что ей было надо от жизни?! Симпатичная деваха, вышла бы замуж, родила ребенка и жила бы спокойно.
Катя, немного подумав, ответила:
– Это бывает, когда в личных невзгодах винишь всех подряд, кроме себя.
Жила и воспитывалась в богатой семье, что до немцев, что при немцах. Ее не затронула война. А пришли русские, и раз – все благополучие испарилось. Вместо того чтобы приспособиться к новой жизни – а стартовые позиции у нее хорошие, – начала мстить, даже не мстить, месть для нее вторична, а продолжать жить на широкую ногу: видишь, ресторан постоянно посещает, красуется, одевается богато. А что с бандитами связалась, – так деньги не пахнут. Загубленные жизни ее мало интересуют. Если бы ее в концлагерь на месяц, то радовалась бы куску хлеба с маслом, да просто куску хлеба – какие там рестораны.
– Ничего. У нее все впереди – попадет не в концлагерь, так в ГУЛАГ. Там тоже быстро мозги вправляют, – сказал Фомин и внезапно добавил: – А может, ко мне в Москву переедешь? Я неженатый. Свадьбу сыграем.
Он вдруг понял, что ему в Кате нравится все: лицо, фигура, волосы, как она поправляет платье, как машет руками при ходьбе…
– Я подумаю, – ответила девушка.
Она ничуть не шутила, говорила всерьез, но вдруг рассмеялась.
– Так кто из вас был сладкой приманкой?
– Оба, – немного подумав, ответил Фомин и тоже засмеялся.
Последняя гастроль
Осень все больше набирала обороты. С деревьев падали желтые листья, а при ветре летели, как мотыльки. Начались мелкие затяжные дожди. Начали топить печи, благо в лесу проблем с дровами не было. Циценас с Фоминым поселились в маленькой только что срубленной избушке и не особо страдали от непогоды, но хотелось домой, в Москву.
