Когда снимал неумело наложенные прямо поверх штанин бинты, оба стонали так, словно бинты уже могли прочно прилипнуть к ране. Но врач бинты размачивал перекисью водорода, да и засохнуть ранения не успели, и всем было ясно, что оба бандита ломают комедию, выпрашивая себе еще по шприц-тюбику промедола. Понравилось... Но такими медикаментами бойцы не разбрасывались, а врач, как и многие врачи, предпочитал на бандитов не тратиться. А делать им укол промедола – это, по большому счету, то же самое, что оплачивать лечение из собственного кармана, поскольку промедол многие нераненые покупают с удовольствием.
Сделаешь укол – нечего будет продать. И потому перевязка пока была самым радикальным средством лечения. Впрочем, осмотрев рану первого, врач шепнул подполковнику Андарбекову, что раненого необходимо побыстрее отправить в госпиталь, но ногу ему спасти уже, кажется, не удастся.
– После допроса... – так же тихо ответил подполковник. – После допроса сразу и отправлю...
На этом и расстались. Пересев из боевой машины пехоты в более удобные кресла микроавтобуса «Фольксваген», сами раненые почувствовали себя лучше.
На прощание Алексей Викторович высказал ментовскому подполковнику свою просьбу:
– У нас, товарищ подполковник, сложилась несколько странная ситуация. Непонимание задач и методов между нами и московским командованием. В нашей операции ФСБ командует. И нам трудно найти общий язык. Вы не сильно пока афишируйте наличие пленников. Там что-то не так в ситуации, но я пока не знаю, что не так.
Допросите, закройте, пользуйтесь информацией, и, если есть необходимость, докладывайте только своему руководству, но не в ФСБ...
– Нет проблем... А их разыскивать никто не будет?
– Их считают мертвыми.
– Это легче...
– Разве что... На всякий случай подстрахуйтесь и поберегите их как важных свидетелей. Если всплывет информация, что эти парни живы, их, возможно, постараются ликвидировать.
Алексей Викторович постарался не посвящать Андарбекова в подробности. Но сам уже придумал ход, который мог бы обезопасить пленников от покушения.
Едва «Фольксваген» отъехал, подполковник подозвал «крапового» капитана.
– Юрий Михайлович, сразу предупрежу. Я с Оздемировым говорил... Наши с тобой спутниковые трубки прослушиваются, разговоры, скорее всего, записываются. Так что лишнего не говори. И имей в виду, что человек, который руководит нашей операцией из Москвы, возможно, работает на противоположную сторону или по какой-то причине мешает следствию.
