Если чувствую, что мне следует уйти, я должен уйти...
– Я тебе позвоню, когда мы все здесь закончим. Может, найду тебе врача...
– Врача я сам найду. Ты мне по другому поводу позвони. Я решился...
– Пакистан?
– Да..."
"Алексей Викторович только плечами еще раз пожал, и протянул на прощание эмиру руку, показывая, что каждый сам волен собственной судьбой распоряжаться, и он больше уговаривать никого не собирается. Правая рука у Везирхана работала хорошо, и Дашаев снова показал, что рукопожатие предпочитает по-настоящему мужское.
..
* * *До прибытия следственной бригады, проверив состояние лагеря, выставление охраны и месторасположение постов, и проводив джамаат Везирхана за крайний пост, Алексей Викторович, вернувшись, позвал подполковника Ракитина:
– Пойдем, Александр Всеволодович, с «краповым» капитаном побеседуем. Вдвоем это будет авторитетнее выглядеть.
Валтузину, как только его привели в лагерь, в дополнение к рукам еще и ноги связали, хотя он сильно ругался при этом и обещал не бежать.
Однако ему не поверили. Наверное, потому, что ругань «крапового» капитана звучала неубедительно – кулак лейтенанта Красникова, видимо, в трех местах сломал капитану челюсть. По крайней мере, на челюсти в трех местах появились синие гематомы величиной с лесной орех. Такие гематомы на челюсти бывают обычно как раз в местах перелома. А при тройном переломе много не поругаешься, как, впрочем, и при одинарном...
Валтузин сидел на земле, прислонившись спиной к большому валуну, и поглядывал на палатку, в которую занесли два его рюкзака.
Там же лежали и оставшиеся пачки денег, что в рюкзак не вместились.
– Рассказывай, Юрий Михайлович, как дошел до жизни такой... – сказал Гризадубов, присаживаясь на небольшой камень перед капитаном.
– Или ты всегда таким был? – сурово спросил вдогонку подполковник Ракитин.
– Мне челюсть сломали... – пожаловался капитан. – Ваш лейтенант...
– Всего-то? – усмехнулся Гризадубов. – Вообще-то Красников кулаком и убить может.
Считай, тебе сильно повезло, что он только один раз приложился и у тебя голова оказалась такой слабой, что отключился сразу. Если бы не отключился, Красников бы еще добавил. Тогда, если бы жив остался, всю оставшуюся жизнь в дураках бы ходил.
– Везунчик... – поддержал коллегу Александр Всеволодович.
– Младший по званию бьет старшего, это... – начал было Валтузин, но не выдержал и выругался длинной цветастой тирадой.
