Или сидел в камере смертников… Сыщик невольно замедлил шаг, однако незнакомец тут же испуганно от него отшатнулся. Немедленно из-за постамента выскочил коренастый русак с седою головой и рявкнул:
– Эй, джигит! Стой, где стоишь!
Коллежский асессор недовольно сдвинул брови, но через секунду радостно улыбнулся:
– Сергей Михалыч! Ты, что, шлёпнуть решил земляка?
– Лёшка! Лыков! – ахнул сердитый русак. – Ты как тут оказался? И в черкеске. Сколько лет не видались!
– Семь.
– Де-ла-а… Тоже на Кавказе служишь? И кто это с тобой?
– Знакомьтесь, господа.
Барон подошёл и представился:
– Подполковник Таубе Виктор Рейнгольдович.
– Отставной старший унтер-офицер Кормишин Сергей Михайлович.
Немолодой, широкий в плечах, резкий в движениях, Кормишин производил впечатление весьма бывалого человека.
– Служу постоянно я в Петербурге, а сюда командирован, вместе с подполковником, – пояснил Алексей. – Ты-то как? Кем? Где?
– Я проживаю тут, в крепости. Охраняю одного человека, – ответил отставной унтер, и крикнул, полуобернувшись.
– Камаль, это свои! Можешь подойти.
Горец тут же приблизился и улыбнулся – доброжелательно и чуть заискивающе:
– Рад познакомиться, господа. Меня зовут Камаль Мухаммадович, по фамилии Амирасулов.
Он говорил по-русски очень правильно, с едва заметным акцентом.
– Может быть, вы не откажетесь от чаю в моём доме? У нас редко бывают гости…
И Лыков с Таубе согласились. В туземце было что-то симпатичное, и одновременно болезненное – то ли подавляемое горе, то ли необоримый привычный страх.
Амирасулов проживал в маленьком чистом домике возле самого плаца. Миловидная жена его вместе с дочкой вполне по-европейски встретили гостей, выставили на стол чай с небогатыми закусками, и тактично удалились в дальние комнаты.
– Мы расстались с Сергеем Михайловичем в семьдесят восьмом, – обратился Лыков к барону. – Он был начальником нашей группы охотников. Мы лазили по Ичкерии и ловили абреков, довольно удачно. Решительный человек; многому меня научил.
Таубе понимающе кивнул.
– Расскажи, что было с тобой дальше, – попросил сыщик Кормишина. – Вижу, тут целая история.
Сергей Михайлович бросил быстрый взгляд на хозяина дома. Тот вздохнул:
– Да, история… Расскажи, Серёжа.
Кормишин тоже вздохнул, затянулся трубкой. На его загорелом обветренном лице густо собрались морщины.
– Всё началось здесь, в Гунибе, в день штурма аула войсками Барятинского…
– Утром 25 аагуста 1859 года, – пояснил Амирасулов.
– Да.
