У них чай с утра до вечера; а у нас весёлые господа, они кушать и вино пить приходют. А не воду хлебать…
Как и ожидалось, «барин на вате» ответил:
– Я подожду, покуда плиту разожгут. Дай-ка мне, что-ли, газету.
– Про вашу честь у нас газет не запасено, – отрезал половой и отошёл к стойке. Но тут же побежал обратно к двери, навстречу новому посетителю:
– Чего изволите, сударь? Вина можем доставить пулею, и закуски – холодный стол уже открыт.
Вошедший, судя по крикливой жилетке и напомаженным волосам, Пажеского корпуса не оканчивал.
Тем и лучше в трактире-то… Окинув весёлым взором пустой зал, дядя выбрал место у окна, плюхнулся на стул и ткнул пальцем в «шестёрку»:
– Только не говори, что ты – Иванов.
Половой сделал уморительно-виноватое лицо:
– Как есть Иванов, ваше степенство. Такая уж планида.
– Ха! – посетитель бесцеремонно хлопнул себя по ляжке. – Опять я угадал! Во дела… Ну, ладно. А звать тебя как?
– Иваном, ваше степенство.
– Экая ты, братец, скотина. Иван Иванов… Повеситься можно с такими именем-фамилией.
А повесишься, так в газете пропечатают: «Удавился Иван Иванов». То-то будет смеху. А?
Половой кротко молчал, ожидая заказа. Всё лучше, чем ватошный барин; а при расчёте и за обидные слова с него можно слупить…
– Да. Тут звучало слово «водка». Хорошее слово, лучшее в великом русском языке. Принеси-ка мне, Иван Иванов, кошелевки графин.
– Слушаюсь, ваше благородие.
– Т-э-эк… Это главное блюдо… А к нему спроворь холодной осетрины, селёдочки с лучком и, само собой, вятского рыжика.
Имеется?
– Так точно, ваше высокоблагородие, из самих Котельничей возим.
– Это ист гут, как говорят немцы-перцы. Чем ещё ублаготворишь, Иван Иванов? И ещё скажи – почему я тебя раньше здесь не видел? Новенький, что-ли?
– Второй день токмо, ваше высокоблагородие. На испытание взят. А вот рябчиков в майонезе не изволите заказать? И картофельный салат у нас хорош, господа всегда хвалют.
– Во! Молодец, «шестёрка», правильно живописуешь. Тащи всё бегом-бегом, одна нога здесь, а вторая там.
Ежели понравишься мне – не обижу!
Половой убежал на кухню, а когда вернулся с рюмкой и графином, вдруг увидел, что весёлый господин уже подсел к ватному барину и о чём-то с ним тихо беседует.
– Ещё рюмку и прибор, да живо у меня!"
"Через два часа, выпив на двоих осьмуху[95] кошелевки и съев большое количество закусок, новые приятели удалились. Иван Иванов получил сатисфакцию за перенесённые унижения – обсчитал весёлого барина на рубль семьдесят семь копеек.
