Белым пламенем цветения занялись деревья алычи. Дрозды наполнили проснувшиеся леса звонкими голосами. Весна быстро набирала силу, свидетельствуя о своей мощи грохотом пробудившейся Бзыби. Душа моя избыток сил отдавала стихам.
* * *По лесам и свистят и бормочут.Горько пахнет весенний настой.Кто-то сладко поет дни и ночи,Запрокинувшись вверх головой.Горизонт в голубые полоскиЯрким оком косится вприщур.Затихают во мне отголоскиБелым снегом осыпанных бурь.По протокам с орешником вислымЯ пройду, не оставив следа.Иисусе, отныне и присноПолюбил я Тебя навсегда.
И под вербой, в проталинах солнечных,Тонкий пух на ветвях теребя,Твое имя, Христе, днем и ночью,Я читаю и плачу, любя!Приехал проведать меня Василий Николаевич. Он поделился со мной военными новостями о готовящемся штурме Сухуми, об обстреле Нового Афона грузинами и о безжалостном огне снайперов-латышек, нанявшихся на «работу» в грузинские части.
— Ничего, все-таки сейчас положение на фронте получше, чем было вначале! — оптимистично подвел итог новостям пчеловод.
— Как снег растает, у нас будет большая угроза со стороны перевала Доу… — Василий задумчиво поглядел на перевал. — Оборонять-то его некому… Война войной, а нам, крестьянам, работать надо! — неожиданно сменил тему мой гость. — Берите, батюшка, топор и пойдем фундук рубить, а то он быстро огород забьет, если его не убирать!
Мы вышли в занесенный снегом огород. Толстые ветви кустарника, согнувшись, дугой, утопали в тяжелом снегу.
— Тут работать нужно осторожно, батюшка! Когда рубите ветки, остерегайтесь получить удар в лицо…
Мы дружно принялись за работу.
…Очнулся я лежа на снегу. Сильный удар вырвавшейся из-под снега ветки сбил меня с ног и разбил губу.
— Ай, ай, как вы неосторожно работаете, батюшка! — сочувственно сказал Василий Николаевич, осматривая мое лицо. — Осторожнее, пожалуйста!
Он вновь принялся рубить ветви орешника. Свистящий удар разрубленного ствола сбил его с ног.
— Вы живы, Василий Николаевич? — бросился я к нему."
"— Кажется, жив… Слава Богу, шапка спасла! Такой удар в лоб получил… Тяжелая это работа, а чистить огород все равно приходится только весной, когда фундук не дает побегов…
Гул орудий со стороны моря нарастал с каждым днем.
Похоже, что обе враждующие стороны накопили достаточно сил для решающего штурма. Периодически гул артиллерии переходил в шквальный рев взрывов, заставляя меня недоумевать, что бы это могло быть, так как сотрясалась земля и дребезжали стекла в окнах дома.
