По совету дьякона Григория мы с архимандритом навестили известного в абхазских кругах священника отца Виссариона, абхаза, служившего в сухумском соборе. То, что этот удивительный человек принял сан священника, было в то время в Абхазии сенсацией. Он принял нас с истинным кавказским радушием и обещал помощь и поддержку в нашей жизни на Псху.
— Псху — моя любовь! — заверил нас отец Виссарион. — Мы там еще непременно встретимся, обещаю! — заявил он торжественно на прощанье.
Мой друг привез в подарок гостеприимному священнику хорошие иконы из Лавры, книги и календари.
Мы расстались очень довольные друг другом.
— Давай перед отъездом из Сухуми позвоним батюшке! Расскажем о наших делах… — предложил архимандрит.
У меня тоже было желание услышать от старца пояснения к тому, о чем он сообщал в своем письме. Отец Кирилл написал, что положение в стране тревожное, может произойти переворот, и что мне следует построить в горах еще одну уединенную церковь. Голос старца в трубке звучал обезпокоенно:
— Дорогие отцы, предупреждаю вас о возможности переворота в стране.
Будьте готовы ко всему, даже самому худшему. Сделайте так, как написал я в письме…
Мы поблагодарили батюшку и пообещали ему, что будем внимательны к его предупреждению.
— С Богом, отцы, с Богом! — напутствовал нас его родной голос.
После разговора с духовником мы поехали на Иверскую гору и до вечера молились у святой Иверской иконы Матери Божией и в пещере апостола Симона Кананита.
Для сердец, живущих во лжи, само существование Истины и ее действительное счастье являются сильнейшим обличением в ложности их жизни.
Отвергая Истину, невозможно быть счастливым. Можно лишь ненавидеть ее или пытаться не замечать ее существования."
"Скромное и тихое присутствие в каждом мгновении Божественного бытия для сердца, заблудившегося на пагубных путях, становится невыносимым укором совести. Душе, возлюбившей Истину, Она открывается в каждом ударе любящего сердца в каждом помысле, устремленном к ней.
ПАСТУХИ И БАНДИТЫ
Господи, с Твоей великой любовью жаждет встречи малая любовь моя, ибо лишь для любви нет преград и расстояний. Если тело мое станет преградой для любви — отрину его. Если ум станет препятствием для любви — растопчу его. И даже если душа моя станет стеной между Богом и мною, отрекусь от нее ради безценной любви Твоей, в которой нет ни конца, ни края во веки веков.
Бездонное небо приветливо сияло над головой, обещая хорошую погоду.
