Вечером я с тихой радостью смотрел, как весенний ветерок играет с молодыми побегами помидоров. Ближе к дому я посадил огурцы, морковь, свеклу и тыкву. Подальше посеял кукурузу. По краю огорода посадил фасоль и воткнул для нее длинные палки. Через неделю прошли обильные ливни, и вскоре весь наш огород зазеленел молодыми всходами. Заодно я поднял на столбы упавшие на землю виноградные лозы, расчистил от сорняков цветущие красные лилии — участок возле дома похорошел на глазах.
Взяв с собой подарки — неприкосновенный запас из двух пачек шоколада, я отправился вечером в гости поблагодарить соседей за помощь с огородом.
Старушка штопала носки мужа, сам Григорьевич слушал радио, на печи шумел чайник.
— А, гость пришел! — обрадовались старички. — Садись, пей чай!
Они придвинули мне хлеб, мед и кипяток, чтобы я мог разбавить «чай». Шоколад мои соседи повертели в руках:
— Спасибо, но мы такое баловство не признаем. У нас мед есть! А за шоколад спасибо, мы его внучке отдадим…
— Кабаны не безпокоят? — за чаем спросил Илья.
— Возле изгороди всю землю изрыли и проделали дыру в сад. Я закрыл ее сучьями — ответил я.
— Вот-вот, а в огород они мастера лазать… Не оставляйте для них хода! — одобрил охотник. — А что они осенью вытворяют в лесу — словно трактор прошел! Видел я забавную сцену, прямо кино… — продолжал Илья Григорьевич, посмеиваясь. — Вечерком иду лесом домой. Слышу — рев. На дереве медведь сидит и груши трясет, а внизу кабаны ходят и подбирают. Тот им орет и лапой машет, а свиньи на него никакого внимания.
Медведь прямо сверху как рухнет на них, те, понятно, врассыпную. Он на грушу снова, значит, лезет, а те под деревом стоят и ждут. Можно сутками смотреть. Настоящее кино…
За разговорами я не заметил, как стемнело. Стал накрапывать дождь. Сунув за пазуху горячий хлеб, которым меня наделили хозяева, я стал прощаться.
— А фонарик есть?
— Есть, «жучок».
Илья поглядел на мой механический фонарик:
— Не очень надежен. Ну ладно, с Богом!
Темнота на тропе стояла полная. Фонарик жужжал в руке, высвечивая мокрые кусты фундука и каштановые деревья.
Неожиданно в кустах слева что-то зашумело. Я направил туда свет фонарика, быстро нажимая на рукоятку и стараясь поярче осветить темноту. Послышался топот, и… мой фонарик внезапно погас.
Напрасно я тряс его и пытался получше ввернуть лампочку. Она перегорела, и совершенная темнота обступила меня со всех сторон. Нащупывая ногами тропу, я медленно двигался вперед, вытянув руки, чтобы не столкнуться с деревом.
