Андрей, почувствовав мое совершенное неведение того, что творится в киномире, до ночи рассказывал мне сюжеты своих любимых фильмов.
Перед сном, при свете фонарика, мы прочитали монашеское правило. Я еще попробовал помолиться по четкам под монотонный шум непрекращающегося дождя. Почти засыпая, услышал, как мой «Рэмбо» застонал.
— Что с тобой, Андрей?
— Правая нога чего-то побаливает… Ударился о камень… — прошептал он.
Подсвечивая фонариком, мы осмотрели его ногу: ступня опухла. Было видно, что ушиб серьезный.
— Боже, только бы не перелом! — взмолился я.
— Тогда нам будет совсем худо, слышишь, Андрей?
Достав из рюкзака освященное масло от лампады у мощей преподобного Сергия, я помазал распухшую ступню.
— Молись преподобному Сергию, друг, иначе нам несдобровать…
— Молюсь, батюшка… — отозвался напарник. — Подождем до утра…
Мы заснули, а дождь все барабанил по палатке, словно уверяя нас, что ему не будет конца.
Утро наступило нескоро. Вернее, оно давно уже началось, но густой туман стоял почти до полудня.
— Как твоя нога? — спросил я, когда Андрей пошевелился.
— Болит пока…
Мы осмотрели ушиб и опечалились: опухоль увеличилась. Мы снова помазали ступню освященным маслом, но нам обоим стало понятно, что в таком состоянии поход невозможен. Дождь перестал. В облачных просветах проглянули горы. Насобирав сырого валежника и наползавшись под мокрыми кустами, я смог развести костер. До вечера мы просушивали промокшую одежду. Отсыревший спальник тоже высох, развешенный на ветках рядом с костром. Вечер мы опять провели в палатке.
Андрей рассказывал мне свои любимые фильмы, пока не уснул. Я долго молился по четкам под вновь начавшийся шум дождя.
Нас разбудил звонкий пересвист птиц. Первые лучи солнца расцвечивали узорами стены палатки. Я открыл вход и зажмурился: ослепительные искры сверкающих капель вспыхивали на ветвях и слепили глаза. Выпукло и близко прорезались горные дали. От свежего воздуха по коже шел озноб. Вдали голубели горные хребты.
— Боже, какое чудесное утро! — вырвалось у меня из груди.
— Батюшка, у меня нога не болит! — раздался радостный голос из палатки.
— Да ты что? Вот здорово! — обрадовался я. — Проверь ногу на всякий случай, походи немного возле палатки!
Андрей вылез и убедил меня, что нога совершенно не болит. Улыбка вновь вернулась на его лицо. Осмотрев ступню, мы удостоверились, что опухоль совершенно спала.
— Это тебе преподобный помог! Значит, Господь благословляет наш поход… — сделал я вывод под торжествующую улыбку Андрея.
