Этот милый и верный своему слову человек приезжал в наш скит неоднократно, участвуя в трудных походах и переходах, и был всегда незаменимым спутником и молитвенником, деля с нами тяготы горной жизни. Схиархимандрит Михаил для нас с отцом Пименом вырезал из абхазского кипариса два нательных креста-мощевика и с сочувствием попрощался с нами:
— С Богом, отцы! Был бы помоложе, непременно поехал бы с вами…
Подошло время прощания с Лаврой. Отслужив литургию, мы приложились к святым мощам преподобного Сергия и помолились в его келье, прося помощи у Матери Божией.
Затем пришли к старцу попрощаться.
— Скажите, батюшка, как нам жить в уединении? Кто будет старшим или старшим будет один из нас попеременно? — задал вопрос духовнику отец Пимен.
— Вам надлежит хранить монашеский устав. Старший из вас архимандрит. Ему и следует оказывать послушание.
Старец обратился ко мне:
— Слушайся его, он — начальник скита, а ты его помощник!
Отцу Пимену отец Кирилл сказал:
— А ты, как старший, не пренебрегай советами младшего.
Живите в мире и единодушии. Но помни, отец архимандрит, что от игуменства не уйдешь…
— Как благословите, отче! — ответил тот.
Посмотрев нам в глаза долгим проникновенным взглядом, старец промолвил:
— А все-таки жаль, что вы уезжаете…
Мой друг, получив благословение, вышел. Я, улучив минуту, горячо сказал:
— Батюшка дорогой, нам тоже очень жаль с вами расставаться! Я не знаю, как там, в горах, буду без вас…
— Духом, духом будем вместе! — тихим, но твердым голосом ответил отец Кирилл и добавил: — «Симоне Ионин, любиши ли Мя?»
— Люблю, батюшка.
Вы знаете, что я люблю вас…
Мне тогда слова его показались красивой аллегорией. Я еще не постигал всей благодатной силы, которую старец вложил в них…"
"Страх перед людьми и стыд перед ними не сравнятся никогда со страхом и стыдом перед Богом. Но первые владеют нами, когда мы далеки от Бога, а вторые помогают нам, когда мы далеки от людей. Все дурное и греховное обладает нечеловеческой цепкостью, чтобы, подобно острым шипам, удержаться в душе.
Но благодать и смирение не цепляются за нее. Сама душа призывает их, и они становятся ее жизнью и опорой.
СУХУМИ
Возжелав стать светом в самих себе, часть ангельских сил, а затем и подобные им души стали тьмой и ниспали во тьму. Обратившие же лица ко Господу стали светом в Господе. Преодолев желание земных наслаждений, душа, возжаждав Небесной благодати, утешается в ней неизреченным утешением, еще на земле став обитательницей Небес.
