ЛЮБУШКА
Причины нецельности и разбросанности души лежат в пленении ее изменчивыми и разобщенными помыслами, гонящими ум до изнеможения по кругу безплодных мечтаний и желаний. Это есть болезнь души, застаревшая и глубоко укоренившаяся, но полностью исцеляемая благодатью Божией и обилием Его милости и любви к страждущей душе.
Не отвергая и не принимая советы людей, но внимательно всех выслушивая, мы даем возможность проявиться на деле воле Божией, неизменно ведущей нас к благу.
Старший егерь, Василий Ананьевич Шишин, средних лет невысокий человек с бородкой, рассудительный и спокойный, радушно принял нас вместе с бригадиром, с которым они были давние друзья.
— Вот и гости пожаловали! Слыхал, слыхал. Из самой Лавры, выходит? Что ж, посмотрите на нашу жизнь. Есть у нас всякое разнообразие: то свинья захромает, то телочка отелится… — рассмеялся он. — А вы, значит, монахи? Монахам мы всегда рады! — сказал егерь, прищуривая один глаз и разглядывая наши лица и одежду. — Наши люди еще помнят прежних монахов, которые когда-то жили здесь.
Они укрепили нас в православной вере! Хотя есть верующие и со своими понятиями. Здесь по хуторам живут и «зарубежники», и «имябожники».
Мы с отцом Пименом переглянулись:
— А эти здесь откуда?
— К одним из зарубежной Церкви кто-то приезжает, а других Афонские монахи молитве научили. Как-нибудь познакомитесь… Но главное вот что: не забывайте, здесь — заповедник!"
"Он сообщил нам, что до последних лет заповедник находился на строгом режиме. За порубку одной пихты грозил тюремный срок до трех лет.
Сейчас время пришло непонятное. Наступил период некоторого безвластия. В заключение егерь сказал, что может взять монахов под свою ответственность, с условием, что мы будем помогать жителям Псху как священники. Он и Василий Николаевич заверили нас, что окажут нам всяческую помощь, если мы приедем жить на Псху.
— А пока знакомьтесь с нашим селом! — на прощание пожелал нам егерь.
За эти дни мы с отцом Пименом, не торопясь, старались узнать побольше о селе и его окрестностях.
По секрету местные жители рассказали нам об отшельнике, который жил в заброшенном доме на противоположном берегу Бзыби. Им оказался заросший волосами парень лет тридцати, смотрящий исподлобья и живущий среди мусора и грязи. Питался он одним порошком какао, растворяя его водой. Заметив мое недоумение, он спросил:
— Что, отец Симон, не нравится моя жизнь?
Я пожал плечами. Из наших подарков мы приготовили небольшое угощение и чай.
