Дух Святой, неизменный во веки, безпрестанно распростерт над всем изменяющимся, и если сердце человеческое войдет в неизменяемость от помыслов и размышлений, оно успокаивается в Духе Святом, само становясь святой неизменностью в вечности.
Не ожидая будущего, не держась за прошлое, обоженный дух человеческий становится причастным Божественным блаженствам и, просвещенный благодатью, вселяется в мир святых духов, созерцающих славу Божию и вкушающих ее неистощимую сладость. Когда дух человеческий, укрепленный благодатной силой, вступает в нерушимый мир Божественного света, он преодолевает всякую связь с вещественным, сам становясь безпредельным пространством света и радости во Святом Духе.
ОТЕЦ КИРИЛЛ И ЛАВРСКИЕ ОТЦЫ
Ищущий свет, сам просвещается светом, обретая внутреннюю сокровенную жизнь и входя в вечное возрастание души, преображенной светом благодати. Убиваемые неумолимым временем, мы пытаемся жить вечно среди тленных преходящих вещей. Но, преодолев тленность вещей нетварной благодатью, мы уничтожаем время вечностью преображенной во Христе души.
Сладостен Господь невыразимой сладостью, обретаемой в невозмутимой радости просвещенного благодатью сердца, смирившего себя в трудах послушания.
Бог нам ничего не должен, но отдает безкорыстно Свою жизнь всему живому, мы же полностью обязаны жизнью Ему одному. Даже если мы отдаем Ему свою жизнь, мы ничего не добавляем в Боге. Наоборот, Он добавляет Самого Себя нашей жизни, делая ее всецело Своей вечной жизнью. От нас не требуется ничего иного, как стяжание душевной чистоты, присущей детям.
Не находя ее в себе и в окружающих людях, мы вынуждены искать носителей такой чистоты в святых старцах, умеющих разъяснить нам ее суть.
То, что отец Кирилл необыкновенный человек и редкостная, чрезвычайно одаренная личность, было понятно и вызывало у всех, включая Святейшего Патриарха Алексия, глубокое уважение к мудрой рассудительности Лаврского духовника. Но меня привлекал в нем и другой благодатный дар: способность мгновенно устранять тяжесть в душе и отгонять изощренные нападения дурных помыслов.
Кроме исповеди я часто прибегал к духовному отцу за советом, умоляя объяснить, как правильно поступать в том или ином случае. А когда мной овладевали сильные помыслы обиды, ропота или уныния, то я бежал к старцу, не чуя под собой ног.
«В любое время дня и ночи, если тебе тяжело, всегда приходи ко мне!» — благословил меня батюшка еще в начале моего послушничества, и я всегда и во всем искал его помощи и вразумления.
