Отвалив камень, внутри они нашли обитый железом старинный сундук со старыми вещами и множество рукописных книг на арабском языке, написанных золотом. Геологи спрашивали меня, не помогу ли я незаметно вывезти их клад на институтской машине, обещая мне некоторое вознаграждение за помощь. Книги они намеревались продать в Институт востоковедения, зная, что там принимают редкие рукописи. Я посоветовал любителям кладов не трогать эти книги, потому что у них, возможно, есть хозяин. Геологи ушли, о чем-то совещаясь друг с другом.
По-видимому, они оставили пещеру в покое, потому что через несколько дней ко мне заглянули местные охотники и спросили, слышал ли я, что русские нашли в горах книги?
— Слышал, — сказал я. — Но посоветовал не трогать их.
— Если бы они посмели взять наши книги, то живыми бы не вышли из этих гор… — мрачно заявили охотники.
Как с этими найденными книгами, так и с многочисленными кладами Сари-Хосора, связан целый трагический период в жизни таджиков. Сюда, в глухой удаленный край, бежали остатки разгромленных басмачей, уходя в Афганистан.
То, что они не могли унести с собой, прятали в горах. Некоторые старики, которых я встречал в кишлаках, были теми самыми состарившимися басмачами. Неподалеку от Пештовы, рядом с водопадом, находилось местечко «Муллоконы», по-арабски «Муллоконья», что значит — «Училище мулл». Советская власть выселила всех жителей этого края вниз, в жаркие долины, на хлопок, где все они умерли от тяжелого климата.
Всю долину Сари-Хосора объявили заповедником и закрыли для поселения. Вот почему повсюду по берегам реки Сурхоб и по боковым долинам старые тополя указывают места бывших кишлаков, от которых остались одичавшие сады — приволье для пиршества медведей и кабанов. Старики говорили, что в пятидесятые годы сюда даже забредали тигры из поймы Пянджа и из Афганистана. В связи с вторжением Союза в Афганистан, зверь кинулся в дикие места Дарваза, меняя места своего обитания. Настроение населения тоже стало меняться в худшую сторону по отношению к России.
Радость от славы, получаемой от людей, — мимолетна, а отчаяние, при ее потере — убийственно. Радость от прославления Бога в словах и делах — неизменна и спасительна и приводит к молитвенному благодарению Премудрости Божией, все устрояющей во спасение.
Земное счастье улетучивается раньше, чем удается его достичь. Небесное счастье не покидает нашу душу, даже если мы оставляем эту землю.
