— Что, пионы понравились, молодой человек? — обратился ко мне пассажир напротив.
— Да, понравились… — смущенно ответил я.
— Это заметно. Даже завидно… — усмехнулся он."
"Синее безмятежие байкальских горизонтов вдохновило меня на поиски жилья. В одной глухой деревне мне приглянулась рубленая изба за смехотворную цену. Местные девчата прозвали меня «парень из Баку» и всегда шутливо кричали: «Эй, парень из Баку, выходи гулять!», когда проходили мимо избы, в которой я поселился.
— Для чего вы так говорите?
Мой вопрос смешил их до слез.
— Для залетна молодца и для красного словца! Понимай как хочешь! — хохотали они.
— Я вовсе не из Баку, а из Душанбе! — поправлял я.
— Нет, из Баку! — настаивали сибирячки, подмигивая друг другу.
Но когда в колодце летом я обнаружил на стенах полуметровый слой льда, — как объяснили мне местные жители: «Ну, это вечная мерзлота, однако!», - желание поселиться на Байкале пропало совершенно. Из любопытства я доехал даже до Читы, но угрюмые нравы глухих старообрядческих деревень с высокими заборами, где, как говорят, зимой снега не выпросишь, побудили меня взять билет обратно в Душанбе.
В Забайкалье я познакомился с таким же путешественником (он был постарше) из Москвы, который искал себе более тихое место среди необъятных увалов и займищ Сибири. Устав от долгих переходов по нарзанным источникам, я издали заметил в одной из глухих деревень несколько пожилых женщин сурового вида, закутанных в темные платки по самые глаза, стоявших у калитки с высоким, выше головы, забором, и намерился купить у них какой-нибудь еды.
— Брось, Федор, безполезно! Никаких продуктов здесь не выпросишь… — вполголоса сказал мой спутник.
— Здравствуйте, бабушки! Мы вот мимо идем, устали. Нельзя ли купить у вас немного молока и хлеба? — как можно доброжелательнее сказал я.
Ответом было настороженное молчание. Во дворе рвалась с цепи собака, судя по внушительному лаю, не из маленьких.
После некоторого молчания одна из старух неприязненно произнесла:
— Идёте мимо, ну и идите себе! Нечего тут…
— Пойдем, Федор, — потянул меня за руку голодный товарищ. — Ничего у них не добьешься, говорил же тебе!
И вдогонку услышали:
— Выйдут из тюрем и бродят здесь, окаянные…
«Да, Сибирь — все же сложная штука! — подвел я итог своим поискам в этом завораживающем душу крае.
