В уплывающем в туман мозгу родилась смутная мысль: ярость этой атаки не предвещала ничего хорошего.
Очнувшись, он увидел стоявшую над ним разгневанную Госпожу. Она держала что-то в руке, но он не мог понять что это.
— Думаешь, ты слишком хорош для подарка, который я преподнесла тебе?
В открытую дверь охранники швырнули неподвижное тело молодой женщины. Она осталась лежать словно бездушная кукла. Мертвая.
Раб закричал в порыве ярости. Рев отдавался эхом от каменных стен темницы, превращаясь в оглушительный гром. Он вырывался из стальных цепей, пока они не порезали его руки до костей, пока один из кроватных столбиков не разломился с резким треском… Но он продолжал реветь.
Стражники попятились назад. Казалось, даже Госпожа ужаснулась пробужденной ею ярости. Но, как и всегда, ей потребовалось немного времени, чтобы обрести контроль над собой.
— Оставьте нас! — Заорала она на охранников.
Она ждала до тех пор, пока силы не покинули раба. Потом она наклонилась над ним… и побледнела.
— Твои глаза, — прошептала она, разглядывая его.
— Твои глаза…"
"Казалось, она пришла в ужас от увиденного, но снова молниеносно надела личину королевской сдержанности.
— Женщины, которых я дарю тебе? Ты будешь питаться от них. — Она взглянула на безжизненное тело служанки. — И тебе лучше не позволять им ублажать себя, иначе я сделаю это снова. Ты принадлежишь только мне и никому другому.
— Я не буду пить! — прокричал он. — Никогда!
Она отошла назад.
— Не смеши меня, раб.
Он обнажил клыки и зашипел.
— Смотри на меня, Госпожа.
Наблюдай, как я иссыхаю! — Бросил он ей в лицо, его сильный голос наполнял комнату.
Объятая яростью она не поддавалась его напору. Дверь распахнулась, впустив в темницу стражников с обнаженными мечами.
— Оставьте нас! — Огрызнулась она. Лицо ее покраснело, тело сотрясала дрожь.
Она подняла руку, и он увидел, что сжимала ее ладонь — хлыст. Быстрым ударом, она полоснула раба по груди. Его кожа лопнула и начала кровоточить, но он лишь рассмеялся, глядя ей в лицо.
— Еще раз! — Завопил он.
— Сделай это еще раз! Я ничего не чувствую, ты слишком слаба!
Словно плотина прорвалась внутри него, и слова полились без остановки. Он орал, пока она высекала его до тех пор, пока вся кровать не покрылась тем, что текло по его венам. Но вот, наконец, у нее уже не оставалось сил, чтобы поднять руку. Она тяжело дышала, вся в поту, забрызганная его кровью. Он оставался собранным, хладнокровным, спокойным, несмотря на боль. Хотя он был жертвой, она сдалась первой.
