Она смотрела на него так, как никогда не смотрела ни одна женщина. Жадность отпечатком легла на тонкие черты ее лица, в темном взгляде мерцал какой-то умысел, непонятный ему.
— Желтые глаза, — прошептала она. — Какая редкость. Какая красота.
Ее рука коснулась обнаженного бедра раба. Он вздрогнул, чувствуя себя неловко. «Это неправильно», — подумал он. Ей не стоило трогать его там.
— Ты стал потрясающим сюрпризом. Будь уверен, я достойно отблагодарила того, кто привлек к тебе мое внимание.
— Госпожа… Я молю вас, позвольте мне вернуться к работе.
— О, ты вернешься. — Ее рука прошлась по тому месту, где бедра соединялись с животом. Он дернулся и услышал тихое проклятье кузнеца. — А какая радость для меня. Сегодня мой раб крови стал жертвой несчастного случая. Как только его покои обновят, ты переедешь туда.
Раб перестал дышать. Он знал о мужчине, которого она держала взаперти, и которому он приносил еду в темницу. Иногда, оставляя поднос у охраны, он слышал странные звуки, доносившиеся из-за тяжелой двери…
Видимо, Госпожа заметила его страх, потому что наклонилась над ним, приблизившись настолько, что он чувствовал запах духов на ее коже.
Она мягко рассмеялась, словно отведала его страх, и это блюдо пришлось ей по вкусу.
— По правде, я не могу дождаться того момента, когда ты будешь моим. — Развернувшись, чтобы уйти, она взглянула на кузнеца. — Помни, что я тебе сказала, иначе я пошлю тебя на рассвет. Ни одной оплошности с иглой. Его кожа слишком хороша, чтобы ее портить.
В скором времени татуировки были нанесены полностью. Кузнец ушел, забрав с собой свечу, и раб, привязанный к столу, остался в полной темноте.
Его затрясло от отчаяния, когда он осознал весь ужас своего нового положения. Теперь он оказался ниже тех, кто был уже на самом дне. Он будет существовать лишь для того, чтобы кормить другого… и только Деве было известно, что еще его может ожидать.
Прошло много времени, прежде чем дверь снова распахнулась и в свете свечей, он смог увидеть пришедшее за ним будущее: Госпожу в черной накидке и двух мужчин, известных любовью к своему собственному полу.
— Вымойте его для меня, — приказала она."
"Госпожа наблюдала, как раба омывают и покрывают маслом, двигаясь вокруг его тела, словно неспокойный свет свечей. Раб дрожал от отвращения, ощущая мужские руки на своем лице, груди и интимной зоне. Он был в ужасе от того, что они могут покуситься на него, нарушая святые законы.
