— Я не прошу тебя об этом.
— Так чего ты хочешь? — Она попыталась оттолкнуть его. Тщетно. — Черт возьми, почему ты так себя ведешь?
— Потому что я только что повидался со своим близнецом.
— Что, прости?
— Ты не позволила ему пить из тебя. — Губы Зейдиста прошлись по ее шее. Потом он отпрянул и уставился на нее. — Ты никогда не примешь его, ведь так? Ты никогда не будешь вместе с ним, и неважно, насколько он подходит тебе в социальном, в личном плане?
— Зейдист, ради Бога, просто оставь меня в покое…
— Ты не согласишься на моего близнеца.
Так что ты никогда не вернешься обратно, ведь так?
Она тяжело выдохнула.
— Нет, не вернусь.
— Поэтому мне и пришлось прийти.
Ярость заклокотала в ней, поднимаясь, сливаясь с желанием.
— Я не понимаю. Ты использовал каждый представившийся шанс, чтобы оттолкнуть меня. Помнишь тот маленький эпизод в переулке прошлой ночью? Ты пил из нее, чтобы заставить меня уйти, не так ли? Не из-за тех моих слов.
— Бэлла…
— А потом ты захотел, чтобы я была с твоим братом.
Послушай, я знаю, что ты не любишь меня, но ведь тебе хорошо известны мои чувства. Ты хоть можешь представить себе, каково это: слышать от любимого мужчины просьбу покормить другого?
Он уронил руку. Отошел назад.
— Ты права. — Он потер лицо. — Я не должен быть здесь, просто я не мог отпустить тебя без… В глубине души я всегда надеялся, что ты вернешься. Ну знаешь, чтобы быть с Фьюри. Я всегда думал, что снова смогу увидеть тебя, пусть и издалека.
Да поможет ей Бог, но ее это все уже достало.
— Какого черта тебя вообще волнует будущая встреча?
Он лишь покачал головой и развернулся к двери. Это привело ее в еще большее бешенство.
— Отвечай! Почему тебя вообще заботит то, что ты больше меня не увидишь?
Он обхватил дверную ручку, и она закричала:
— Какое тебе дело?!
— Никакого.
Она бросилась к нему. Она хотела ударить его, исцарапать, причинить боль. Она была в таком отчаянии. Но, когда он обернулся, вместо того, чтобы влепить ему пощечину, она схватила его голову и притянула к своим губам.
Его руки вцепились в нее с такой силой, что она едва могла дышать. Когда его язык прорвался в ее рот, он подхватил ее и направился к кровати.
Яростный, полный отчаяния секс был плохой идеей. Очень плохой идеей.
Через секунду, сплетенные, они уже упали на постель. Он стащил с нее джинсы и уже собирался прокусить трусики, как послышался стук в дверь.
Голос Фритца, вежливый и почтительный, прорывался через деревянные панели.
