Когда брат не вернулся, стало очевидно, что он все же решил использовать вместо морфина свое тело.
Боже правый… Они вдвоем. Вместе. Снова и снова…
— Как ты? — Спросил Ви.
— Так же, как и ты, приятель.
Он сделал большой глоток. Тело продолжало плыть, теряться и тонуть в эротическом ощущении, запертом под кожей. Он посмотрел на дверь ванной.
Он уже был готов подняться и снова отправиться туда для небольшого уединения, когда Вишес сказал:
— По-моему, у меня проблемы.
Фьюри не сдержал смех.
— Это не продлится вечно.
— Нет, я думаю… что-то не так. Со мной."
"Фьюри прищурился. Кроме понятного напряжения лицо брата не выражало ничего необычного. Мужественные линии, эспаньолка вокруг рта, воронкообразная татуировка на правом виске. Взгляд бриллиантовых глаз оставался острым, незамутненным «Грей Гузом», наркотиками и жаждой. Черные зрачки сияли непостижимым умом, гениальностью поразительной мощи.
— Какие проблемы, Ви?
— Я, э-э-э… — Ви откашлялся. — Об этом знает только Бутч. Не говори никому, договорились?
— Да.
Конечно.
Ви погладил эспаньолку.
— Мои видения иссякли.
— Ты хочешь сказать, что ты не видишь…
— Что будет. Да. Я больше ничего не вижу. В последний раз это случилось со мной три дня назад, когда Зед отправился за Бэллой. Я видел их вместе. В Форде Таурусе. Они ехали сюда. После… ничего.
— С тобой раньше случалось что-то подобное?
— Нет. И я больше не слышу мыслей других людей. Словно все это вышло из меня.
Внезапно он понял, что напряжение брата не имело ничего общего с жаждой.
Он был таким… от страха. Матерь Божья. Вишес был напуган. Это обескураживало. Из всех братьев Ви был единственным, кто никогда ничего не боялся. Словно он родился без рецепторов, отвечающих за страх.
— Возможно, это временно, — сказал Фьюри. — А ты не думаешь, что Хэйверс может помочь?
— Это не физиологическое. — Ви прикончил водку в своем бокале и протянул руку. — Не монополизируй «Гуз», брат мой.
Фьюри передал ему бутылку.
— Может, тебе стоит поговорить…
Вишес покачал головой.
Но с кем? Куда мог пойти за ответами Ви, который всегда все знал?
— Я не хочу… На самом деле, я вообще не хочу говорить об этом.
Забудь, о том, что я тебе рассказал. — С потемневшим лицом он наполнил бокал. — Я уверен, все вернется. Да. Вернется.
Он поставил бутылку на прикроватный столик и поднял руку в перчатке.
— В конце концов, эта чертова штука все еще сияет как лампа. И до тех пор, пока я не потеряю этого долбаного светлячка, я буду считать, что все нормально.
