Ее глаза расширились от ужаса той боли, мучений которые он должен был испытывать…
Зейдист закричал, его вопль отдавался эхом от мраморных стен — она была уверена, что все в особняке слышали его. Затем она почувствовала яростные толчки его разрядки, горячие всплески, извергавшиеся на ее руки и халат.
Оперевшись на ее плечи, он навалился на нее всем телом. Он дышал словно тяжеловоз, мышцы дрожали, тело содрогалось от пережитого оргазма. Когда он убрал свою руку, она с трудом смогла разжать пальцы, впивавшиеся в его яички.
Погребенная под весом его тела, Бэлла одеревенела."
"Что-то мерзкое только что произошло между ними, своего рода сексуальное зло, размывающее границу между наслаждением и болью. Ей хотелось уйти от него, хотя она и понимала, что это было бы жестоко. Она хотела убежать от этого ужаса: она причинила ему боль, он заставил ее и кончил только поэтому.
Но вдруг его дыхание сорвалось, превратившись в рыдание. Или ей так показалось.Она затаилась, прислушиваясь. Тихий звук повторился, и она почувствовала, как задрожали его плечи.
О, Господи. Он плакал…
Она обхватила его своими руками, напоминая себе, что он не просил тех пыток, которым его подвергали. Не был и добровольцем в принятии последствий.
Она попыталась приподнять его голову, что бы поцеловать, но он воспротивился, прижимая ее ближе, прячась в ее волосах. Она укачивала его, обнимала и успокаивала, пока он старался скрыть свои слезы. В конце концов, он отодвинулся назад, вытирая лицо ладонями. Избегая ее взгляда, он потянулся, чтобы включить душ.
Быстрым движением он сорвал с нее халат, затем скомкал его и бросил в мусорное ведро.
— Подожди, мне нравится этот халат…
— Я куплю тебе новый.
Он с силой толкнул ее в душевую кабину. Когда она начала сопротивляться, он с легкостью поднял ее и поставил под струю. Потом с нескрываемой паникой начал намыливать ее руки.
— Зейдист, остановись. — Она отстранилась, но он поймал ее. — Я не грязная… Зейдист остановись. Меня не нужно мыть, потому что ты…
Он закрыл глаза.
— Пожалуйста… Я должен сделать это. Я не могу оставить тебя… покрытой этой дрянью…
— Зейдист, — резко сказала она. — Посмотри на меня. — Он послушался, и она сказала. — В этом нет необходимости.
— Я не знаю, что еще можно сделать.
— Давай вернемся в постель. — Она выключила душ. — Ты обнимешь меня. Позволишь мне обнять тебя. Это единственное, что ты должен делать…
И, честно говоря, она нуждалась в том же. Она была потрясена до глубины души.
