Но я не могу оставить тебя безоружной.
Она глубоко вздохнула. И положила небольшой металлический предмет в карман куртки.
В холле, прислонившись к перилам балкона, ждал Фьюри. Смертельно спокойный, он был одет для боя: пистолеты и кинжалы были распиханы по всему телу. Когда она улыбнулась ему, он кивнул и поежился в своем черном плаще.
Телефон Зейдиста зазвонил, и он поднял трубку.
— Ты на месте, коп? Как дела? — Повесив трубку, он кивнул. — Можем идти.
Втроем они спустились в фойе, а затем вышли на холод во внутренний двор.
Мужчины взяли в руки по пистолету, и все вместе они дематериализовались.
Бэлла появилась на крыльце, напротив блестящей красной двери с латунным дверным молотком. За спиной она чувствовала Зейдиста и Фьюри — два огромных напряженных мужских тела. Она обернулась на звук шагов. Бутч поднимался на крыльцо. Его оружие также было наготове.
Мысль о том, чтобы не торопиться и спокойно свыкнуться с фактом возвращения домой, показалась ей опасной и эгоистичной. Она мысленно открыла дверь, и вошла внутрь.
Дом пах как и прежде… аромат лимонного воска, которым она натирала сосновый пол, смешивался с запахом розмариновых свечей.
Услышав, как захлопнулась дверь, и отключилась сигнализация, она обернулась. Бутч и Фьюри стояли у нее за спиной, но Зейдиста видно не было.
Она знала, что он не покинул их. Но ей бы хотелось, чтобы он был внутри, рядом с ней.
Она глубоко вздохнула и оглядела гостиную. В темноте она видела лишь знакомые тени и очертания — узор мебельных контуров и стены.
— Все выглядит как раньше… Господи, абсолютно так же.
Хотя над ее письменным столом было пустое место. Пропало зеркало, то самое зеркало, которое они с матерью купили вместе на Манхэттене лет десять назад. Оно всегда нравилось Ривенджу. Он забрал его? Она так и не поняла: тронул ли ее этот поступок брата или обидел.
Когда она потянулась к лампе, чтобы включить ее, Бутч предупредил:
— Ни какого света. Прости.
Она кивнула. Проходя вглубь дома, она видела все больше своих вещей — словно встречала после долгой разлуки старых друзей, которых не видела много лет.
Это было прекрасно… и грустно. И приносило большое облегчение. Ведь она была абсолютно уверена, что ей станет лишь хуже…
Достигнув столовой, она остановилась. За широкой аркой простиралась кухня.
Ее желудок скрутило от ужаса.
Взяв себя в руки, она прошла дальше и остановилась. Увидев полный порядок, она вспомнила насилие, которое творилось здесь.
— Кто-то убрался, — прошептала она.
— Зейдист.
