– Милая, мы выбрались, ты больше никогда там не окажешься, я тебе это обещаю! И Рыкова ты больше никогда не увидишь, он сгниет в тюрьме, где ему и место. Остальные тоже. Теперь ты в полнейшей безопасности. Ну, улыбнись мне!
Кира не улыбнулась.
– Мне было так безумно страшно! – снова заговорила она. – Когда Рыков начал стрелять, я была уверена, что он тебя убьет… А когда вырубился свет, я вообще от страха чуть сознание не потеряла! Не знала, ты бьешь или тебя. Эти ужасные звуки ударов…
– Иди ко мне, моя хорошая, – он потянулся к ней и посадил к себе на колени.
– Всё позади. Ты всё забудешь.
Кира обняла его и уткнулась носом в его плечо.
– Я никогда не видела тебя таким. Ты такой смелый!
Кирилл расплылся в довольной улыбке – все-таки оценила его героизм, волновалась за него. Приятно. А еще приятнее держать ее на коленях, обнимать, целовать кудрявую макушку.
– Кстати, а что там? – она указала рукой на привезенный Кириллом из Краснодара пакет, что по-прежнему лежал на столешнице.
– Достань и узнаешь, – усмехнулся он, выпуская ее из рук.
Жена посмотрела на него с любопытством и тут же вскочила. Взяла пакет и устроилась рядом.
– Ого! – удивилась она. – Моя шкатулка с драгоценностями!
Кира в восхищении открыла ее и стала вынимать содержимое.
– Мамина цепочка, мои сережки… Да тут всё! – воскликнула она. – Скажи, а зачем ты хранил мои драгоценности?
Кирилл посмотрел на нее пристально и ответил:
– Золотко, я сохранил не только твои драгоценности, но вообще всё.
– Как всё? – еще больше удивилась она.
– И одежду, и книжки?
– Совсем всё, даже Дашины карандаши!
– То есть ты два года хранил наши вещи? Но зачем? – спросила она, нахмурившись.
Он смерил ее недоуменным взглядом.
– А как иначе? Вещи – это всё, что от вас осталось! Избавился бы от них, и вообще не сохранилось бы никаких следов, что у меня была семья. Как я мог избавиться от вещей, Кир? Отец, конечно, настоял, чтобы всё сложили на чердаке. Иначе всё бы осталось в ваших комнатах. Но я и туда, признаться, частенько наведывался.
Я безумно по вам скучал. Дашка моя дочь, я ее очень люблю, но без тебя, Кира, меня словно вообще и не было. Эй, ты чего?
Пока он говорил, глаза жены краснели и влажнели, губы начали подрагивать. Вскоре по щекам заструились крупные слезы.
– Прости меня, – сквозь рев забубнила она. – Я не знала… До меня, кажется, только сейчас дошло, что же я натворила!
– Я давно тебя простил. Не будем об этом.
Он попытался привлечь ее к себе, но Кира его удержала.
