И снова к нему тянутся кости некогда прекрасных рук.
– Кирилл! – звала его псевдо-Кира. – Милый!
Он не раз видел этот сон раньше. Самый ужасный из кошмаров, что мучили его годами. Но теперь-то он знает, что это лишь сон, а в мешке лежит совсем не его жена. Это знание на протяжении нескольких недель заставляло его лишь улыбаться кошмарному видению мертвой женщины.
– Моя Кира жива, – прошептал он, отгоняя навязчивый призрак.
Эти три коротких слова наполнили его душу радостью, как это случалось с ним каждое утро с тех пор, как отыскал семью.
Он улыбнулся, и видение исчезло.
Через секунду в уши врезался оглушительный девичий крик, послышались какие-то голоса, началась возня. Кирилл не мог понять, сон это или явь. Решил, что сон, и снова провалился в состояние невесомости. Пробыть в этом состоянии хоть сколь-нибудь долго не удалось. Он почувствовал неуверенные шаги рядом с собой. Потом громко хлопнула дверь машины, завелся мотор и пол начал противно вибрировать в такт движению автомобиля.
Сознание вернулось к нему, прихватив с собой сильную головную боль.
Кирилл попытался разлепить веки, но так и не понял, получилось ли – вокруг было совершенно темно. Попытался повернуть голову на другой бок и тут же пожалел, сморщившись от новой вспышки боли. В ушах шумело, словно кошки над головой шипят. Он полежал спокойно пару минут. Боль немного стихла. Потом вспомнил, что лежит на полу не один. Кто-то находится рядом. Но вот кто – это вопрос.
«Может, Рыков?» – пронеслось в голове.
Он попытался пошевелить руками и быстро сообразил, что не может.
Руки скованы сзади, похоже, что наручниками. Значит, в случае нападения никакого сопротивления он оказать не сможет. Бейте, режьте, что хотите, то и делайте. Ситуация поганее некуда.
Неопознанный попутчик словно прочитал его мысли и придвинулся. Кирилл напрягся в ожидании новой боли, но почувствовал лишь аккуратное, даже нежное прикосновение к голове чего-то мягкого. Затем кто-то поцеловал его в шею. Раз пятнадцать.
– Миленький мой, хороший! Что же они с тобой сделали! – причитала Кира сквозь всхлипы.
– Девочка моя, это ты? – спросил он заплетающимся языком.
– Я, я! – воскликнула она. – Ты очнулся! Я так рада!
Ее голос резал слух не хуже колокольного звона. Кирилл поморщился, но жаловаться не стал, лишь попытался придвинуться к ней поближе.
– Как ты? – спросила она уже тише.
– Нормально, немного болит голова, – ответил он, решив не вдаваться в подробности. Нечего ее зря волновать.
