– Пока не научишься хорошо себя вести, карт у тебя больше не будет, – ответил он спокойно.
Затем настало время отделения с наличкой. Кирилл открыл замок, присвистнул:
– Негусто, – и извлек пару тысячных купюр.
Немного помедлил, затем вложил купюры обратно. Добавил пару пятитысячных из собственного бумажника.
– Понадобится еще, скажешь. Давай телефон!
– Тоже заберешь? – спросила она испуганно, но упираться не стала и протянула трубку.
Кирилл подключил телефон к принесенному с собой ноутбуку. Что-то закачал, поводил немного пальцами по экрану.
Телефон пропиликал какую-то незнакомую мелодию, и на экране появился новый значок. Кирилл довольно кивнул и вернул телефон жене.
– Я установил программу слежения. Так я буду знать, где ты находишься. И еще… Если я звоню, ты берешь трубку. Всегда! – сделал он акцент на последнее слово. – Поняла?
– А если я буду занята или телефон разрядится?
– Следи, чтобы не разряжался! Не нужно испытывать мое терпение.
– А то что? – набравшись смелости, спросила Кира.
– Накажу, – вполне серьезно ответил он.
– Я теперь под домашним арестом? – последний вопрос также потребовал от Киры немалой решительности.
– Нет, просто теперь шопиться не сможешь. И будешь под присмотром, – ответил муж, закрывая ноутбук и убирая его в сумку.
– Если Даше что-то понадобится? – не унималась Кира.
– Позвонишь, я приеду, вместе всё купим. Или пришлешь мне список.
– Но ты же всё время на работе и обычно очень занят.
Кирилл раздраженно вздохнул, но всё же ответил:
– На дочь время найду.
Забыв попрощаться, он ушел.
Кира осталась стоять возле стола, разглядывая распотрошенные внутренности сумки.
– Неужели теперь так и будет? – спрашивала саму себя."
"Спокойствие Кирилла пугало ее сильнее, чем если бы он на нее кричал. Казалось, ему ничего не стоит запереть ее где-нибудь в кладовой, а ключ выбросить в реку. Собственно, ничего и не мешает ему это сделать. Отец встанет на его сторону, это бесспорно. Впрочем, свекру она пришла бы жаловаться в последнюю очередь.
Кира зажмурилась, вспоминая, как тот изливался на нее желчью этим утром за завтраком. Угораздило же ее спуститься именно в тот момент, когда Александр Демьянович сидел там один.
– До каких пор ты будешь из моего сына душу вытаскивать? – шипел он на нее, прищурив глаза. – Почему он ходит, как в воду опущенный? Тебя в приличную семью, считай, с улицы взяли! Хоть немного цени! Ни ума у тебя, ни таланта. Из хорошего в твоей жизни только то, что мой сын тебя обрюхатил.
