Подписано королём. Просто формальность.
Судья, если это был он, довёл меня до конца коридора; затем, быстро осмотревшись вокруг, открыл прежде неприметную дверцу в стене. Там оказался ещё один коридор, более узкий и тёмный.
– Госпожа Оркан? – вопросительно посмотрел он, когда я застыла в нерешительности перед дверью. – Это лишь проход в соседнее здание, они все соединены внутренней сетью коридоров. Прошу.
Этот путь закончился такой же неприметной дверцей, но вывела она не в соседнее здание, а в крохотный кабинет без окон.
Широкий стол, кресло, повёрнутое ко мне высокой спинкой, стеллаж, а больше ничего. Сколько бы людей в назначенной комиссии ни было, но явно же не один… Потому что даже для двоих комнатка была тесновата.
Я обернулась к провожатому, но тот уже закрыл за собой дверь, оставив меня одну. Зато с лёгким скрипом повернулось кресло…
– Ваше величество!.. – выдохнула я, обмерев от неожиданности.
Но вовремя спохватилась и присела в глубоком реверансе, низко склонив голову.
Чеканщики хоть и откровенно льстили королю, выпуская каждые пять лет к юбилею монарха новые монеты, но узнать его воочию было нетрудно. Пусть всем известный породистый нос на самом деле давно уже обрамляли весьма одутловатые щёки, некогда острый подбородок округлился на фоне выросшего второго, а заплывшие глазки вовсе не горели орлиным взором, но властность в них читалась та же, что на любом медяке.
– Поднимитесь, – наконец соизволил сказать его величество.
А вот голос у него оказался совсем неподходящим для оплывшей фигуры – сильный, чёткий.
– Что ж, мы ознакомились с этим делом.
Лично?!.. У меня вновь оборвалось сердце.
– Прискорбно, весьма прискорбно. Такой древний уважаемый род, потомственные воздушники… И пали жертвой клеветников и интриганов, – покачал он головой.
Я не смела смотреть в глаза его величеству, но чувствовала на себе его пристальный взгляд.
– Нас убедили доказательства, собранные моном Эрланном. Хотя ещё нас сильно удивило это заступничество – учитывая, что именно его родственник очернил вашу семью в наших глазах.
По-хорошему, это теперь их стоило бы судить за измену, раз род Герстлен дерзнул обернуть силу нашего слова на выгоду себе, обманув королевский суд… А что есть обман короля, как не измена?"
"У меня внутри всё сжалось. Боги, неужели этот порочный круг теперь никогда не разорвать? Оправдали одних – теперь обвинят других… И снова, как это записано в законе, до третьего колена.
